Я быстро сунула факел в железное кольцо на стене и, приблизившись к мужчине, притронулась к его плечу.

— Эй, ты кто? — тихо произнесла я, даже не надеясь, что он очнётся.

Но мужчина вдруг дернулся всем телом и медленно поднял голову. Его взор жесткий, мрачный и суровый взывал у меня озноб по всему телу. Я узнала его.

— Батюшка! — вдруг выпалил громко Андрей и, выскочив из-за моей спины, бросился к пленнику, обнимая его.

Я же, наоборот, испуганно шарахнулась от железной клетки, опешив от слов сына. Испуганно уставилась на мужчину.

— Андрюха, — прохрипел несчастный, крепко прижимая мальчика к себе через железные прутья одной рукой.

— Батюшка, ты жив! Какая радость! — выпалил мальчик.

Недоуменно глядя на мужчину, который снова перевел свой тяжёлый взор на меня, я чувствовала, что схожу с ума. Это был и вправду Фёдор, муж Марфы. И, похоже, он не умер, как заявлял Сидор. Но я не понимала, как он остался жив и вообще, что делает здесь, в подземелье под усадьбой, и почему в таком жутком виде.

— А, и ты тут, блудливая дрянь, — процедил вдруг Фёдор в мою сторону и зло прищурился, — Пришла поглумиться? Так не сдох я ещё, гадина, и не собираюсь.

Опешив от его грубых, бьющих слов, я вся сжалась. Меня вмиг накрыли все воспоминания о муже Марфы. И я поняла, что Фёдор, наверное, имел право так говорить со мной. Ведь сейчас он видел перед собой жену-изменщицу, которая предала его с его же братом.

Смотря на хмурое, суровое лицо Адашева, я отметила, что он выглядел так же, как в моих воспоминаниях: лет сорока пяти, темноволосый, осанистый, крепкий и со светлыми глазами.

— Фёдор, ты жив... — только и смогла пролепетать я.

— Чего тебе надобно, гадина?! — прохрипел муж и вдруг закашлял. Хрипло и болезненно. — Если про карту пришла клянчить, то всё равно не знаю, где она. Пропала она.

Я начала лихорадочно думать, что ответить и как поступить. Надо было как-то реабилитироваться перед мужем. Объяснить, что я уже не та — дурная недалекая Марфа, которая думала одним местом, а не головой. Да и о какой карте идёт речь я тоже не знала.

— Фёдор, я знаю, что очень виновата перед тобой. И ты вправе злиться на меня.

— Злиться? — перебил он меня, зыркнув исподлобья. — Я тебя ненавижу и никогда не прощу. Гореть тебе в аду, сука.

От его бьющих слов я даже задрожала.

— Не надо так, Фёдор. Я ведь и сама пострадала от Сидора. Он меня тут в темницу запер, сейчас Андрей меня освободил.

— Чё, братец мой, натешился с тобой и прогнал? И поделом тебе, девка блудливая.

Он отвернулся от меня и провёл ладонью по голове и плечу мальчика, стоявшего рядом с клеткой и с любовью заглянул в его глаза.

— Хоть посмотрю на тебя, сынок. Так давно не видел. Ты здоров?

— Здоров, батюшка. А ты хвораешь?

— Есть немного.

— Мы освободим тебя, и убежим все вместе.

— Как, Андрей? Видишь на ноге цепь у меня, да и клетка эта звериная, не убежать мне.

— Я сама этого разбойника бросила, Федор, — объяснила я, снова обращая внимание мужа на себя. — Осознала, какой дурной была и что глупость лютую сотворила. Ты мой муж, и я перед Господом в верности тебе клялась, и нарушила клятву, а теперь жалею о том. Бес попутал.

Я подбирала нужные слова и доводы, чтобы убедить его. Старалась говорить понятным ему языком, показывая жалобным голосом, как я сожалею обо всем.

Прищурившись, Федор подозрительно спросил:

— Ты чего это удумала? Решила обмануть меня, что ли? Так я не верю тебе боля, Марфутка! Ступай прочь! Сказал: ни тебе, ни кобелю твоему пакостному, все равно ничего не скажу. Лучше тута сгину.

Я подошла ближе к мужу, осторожно присела на корточки перед ним, чтобы наши взгляды встретились. Он должен был понять, что я другая, что я изменилась, и действительно сожалела о том, что натворила моя предшественница.

— Федор, послушай. Ты жив, и это очень хорошо, — сказала я ласково. — Ведь думала, что я в смерти твоей виновата. Корила себя и покоя не находила. Послушай, мы найдем ключ от твоих оков и освободим тебя.

Я не договорила, ибо в следующий миг большая ладонь мужа вдруг яростно схватила меня за одежду на груди. Он дернул меня к себе и процедил на ухо:

— Удавлю, гадина! Прочь поди!

А потом оттолкнул меня с такой силой, что я плюхнулась на пыльную землю, служившую полом.

— Фёдор! Да услышь ты меня! — выпалила я в сердцах. — Я не враг тебе больше. Я твоя жена и хочу помочь тебе.