Ощущение слежки.

Он сразу осознал это ощущение — навык скрытности давал не только умение прятаться, но и понимание, когда прятаться нужно. Кто-то смотрел на него — целенаправленно, пристально, профессионально. Так смотрят охотники на дичь. Или охранники — на подозрительного типа. Не стал оборачиваться. Не стал суетиться. Просто убрал руку от чужого кармана, свернул программку, шагнул к стойке. Заказал чай. Оплатил. Взял стакан. Отошёл к стене. Всё это — спокойно, естественно, не привлекая внимания. Типичный зритель в антракте.

Ощущение слежки не исчезло. Оно, зараза такая, усилилось.

— Кто? — прошептал Семён, отпивая чай и сканируя зал глазами.

Буфет был полон — человек шестьдесят, может, семьдесят, все перемешались, все двигались. Выделить из этой массы одного наблюдателя… нет, навык подсказывал не конкретного человека, а направление. Справа. Примерно. Там, у колонны. Или рядом с колонной. Или…

Мужчина лет тридцати пяти. Среднего роста, среднего телосложения, среднее лицо — из тех, что забываются через минуту после встречи. Одет неброско — серый костюм, серый галстук, серое пальто на руке. Стоял у колонны, держа бокал с каким-то пойлом, и не смотрел на Семёна. Совсем не смотрел. Демонстративно не смотрел, и именно это его выдавало — потому что все остальные в зале хоть раз скользнули по Семёну взглядом, как скользят по любому незнакомому лицу в толпе. А этот — нет. Ни разу. Слишком старательно не замечал, слишком последовательно избегал визуального контакта.

Коллега-конкурент? Полицейский? Рыльские?

Колени предательски ослабли, но вор не подал виду. Допил чай, поставил стакан на подоконник. Не торопясь направился к выходу из буфета, в сторону зала.

— Антракт пять минут, — объявил капельдинер.

Семён прошёл мимо него, свернул в коридор, ведущий к уборным. Дальше — лестница на второй этаж. Ещё дальше — служебный коридор, который он приметил на этапе разведки. Чёрный ход — через двор, через проходную арку, на соседнюю улицу. Три минуты — и он в безопасности.

Ускорил шаг. Потом ещё. Скрытность — на максимум, маскировка — тоже, пускай жрут энергию, сейчас не до экономии. Стать невидимым, стать незаметным, стать никем…

Свернул за угол.

И упёрся в человека, которого не было тут ещё секунду назад. Буквально не было — коридор был пуст, Семён видел это, он же проверял, привычка…

— Добрый вечер, — сказал серый мужчина.

Вблизи он выглядел иначе. Лицо — не среднее, не никакое, нет. Глаза — серые, как и весь остальной гардероб, — были умными, цепкими и абсолютно спокойными. Ни угрозы, ни азарта, ни даже удовлетворения от пойманной добычи. Просто деловитая констатация: вот ты, вот я, и мы оба знаем, зачем мы здесь.

— Добрый, — Сема уже прикидывал расстояние до лестницы. Два прыжка. Если рвануть прямо сейчас…

— Не стоит, — мужчина словно прочитал мысли. — Я быстрее. Поверьте.

И сделал что-то… именно «что-то», не было ни жеста, ни фразы, но воздух вокруг загустел. Семён мог дышать, мог двигаться — но ощущение было такое, будто само пространство вокруг него стало вязким, как кисель. Ноги слушались, но как-то неохотно, будто увязли по щиколотку в невидимой грязи.

Магия. Конечно, чёртова магия, которой ему при иссекае не отсыпали. Что же ещё.

Скрытность отключилась. Не сама, нет — её выключили, как будто чья-то рука просто взяла и смахнула навык, как пыль со стола. Маскировка — тоже, хотя грим и парик, естественно, остались. Но энергетическая составляющая, та тонкая надстройка, которая делала грим идеальным, — пропала. Семён буквально почувствовал, как она схлопнулась, как утекла куда-то, оставив его голым, словно с него содрали невидимый щит, о существовании которого он даже не задумывался.

— Вот так лучше, — мужчина чуть наклонил голову, разглядывая Семёна с профессиональным интересом. — Без всей этой… мишуры.

— Кто вы? — Семён старался, чтобы голос звучал ровно. Получалось так себе.

— Коллежский асессор Долгих, Пётр Андреевич. Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии.

Проще говоря — Охранное отделение. Ещё проще — охранка.

Жандарм. Семён почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Не страх, нет — к страху он уже привык. Скорее — понимание того, что всё его великолепное построение — маскировки, образы, чужие личности — рухнуло в один момент. Как карточный домик, на который дунул сквозняк.

— У меня… — начал Семён.

— У вас моё терпение, которое вы стремительно теряете, — Долгих достал из кармана портсигар — простой, жестяной, без изысков. — Курите?

— Не курю.

— Правильно. Курить вредно. — Он закурил сам, выпустил струйку дыма в потолок. — Идёмте. Нам нужно побеседовать. Тут за углом есть комната, которую мне любезно предоставил директор театра.

Семён не двинулся.

— А если я откажусь?