Остаётся один вариант. Я должна попросить Итана помочь мне сдвинуть его.

Он, наверное, всё ещё работает наверху. Или звук, который меня напугал, был звуком его шагов, когда он спускался к ужину. В любом случае он будет рад помочь мне с диваном. Ему нравится заниматься такими вещами. Спасти девицу в беде и бла—бла—бла.

Когда я выхожу из кабинета доктора Хейл, на первом этаже тихо. Итана здесь нет. Я никого не слышу. Должно быть, он всё ещё работает наверху.

А потом я слышу скрип наверху. А потом что—то похожее на хлопок закрывающейся двери.

Должно быть, это Итан. Я уже знаю, что он там работает. Наверное, он пошёл в ванную или ещё куда—нибудь. Нет причин для беспокойства.

Я поднимаюсь по винтовой лестнице, раздражённая тем, что наверху не горит свет. В этом доме слишком много выключателей. Конечно, Итан сказал бы, что это легко исправить. Мы могли бы установить внизу выключатель, который управлял бы светом в коридоре наверху. Или мы могли бы установить датчик, который включал бы свет автоматически, когда мы поднимаемся по лестнице.

Когда я поднимаюсь по лестнице, первое, что я делаю, — включаю свет. Я вздыхаю с облегчением, когда коридор наполняется хоть и тусклым, но светом. Я ненавижу этот дом, когда в нём темно. Я чувствую себя намного лучше, когда горит свет.

Пока я не замечаю, что шнур, ведущий на чердак и свисающий с потолка, раскачивается. Как будто люк на чердак недавно открывали.

Может, это ветер. Но в доме не так уж ветрено. И даже если бы дул лёгкий ветерок, шнур всё равно бы сильно раскачивался.

Но сейчас я не могу об этом думать. Я расскажу Итану о кольце, мы вернём его, а потом я попрошу его проверить чердак. Это не обсуждается. Я не перееду в этот дом, пока он там всё не проверит.

Я стучу в дверь комнаты, которую занимает Итан. Без обручального кольца моя рука кажется странно голой. Оно у меня всего полгода, но уже стало частью меня. Я уже скучаю по нему.

— Входи! — кричит он.

Я приоткрываю дверь и вижу, что Итан снова сидит за столом, уткнувшись в компьютер, в той же позе, в которой я его застала. Как будто он и пальцем не пошевелил.

— Ты голодна? — спрашивает он.

— Вообще—то, — говорю я, — мне нужна твоя помощь.

Он приподнимает бровь. — Да?

Я поднимаю левую руку. — Моё обручальное кольцо закатилось под диван. Мне нужно, чтобы ты его передвинул, чтобы я могла его достать.

Он наклоняет голову набок. — Зачем ты вообще его сняла? Хотела притвориться, что ты свободна?

Я фыркаю. — Нет. Я просто смотрела на надпись.

На его губах появляется улыбка. — Итан + Триша навсегда.

— Точно.

Итан потягивается, вставая со стула, так что я успеваю заметить золотистые волоски на его животе. Он захлопывает крышку своего ноутбука, но оставляет его на столе. Очевидно, он планирует продолжить работу позже. Он вложил все свои силы в эту начинающую компанию. В прошлом у него была одна, с которой всё не очень удачно сложилось. Однако с этой все идет довольно успешно.

— Кстати, — говорю я, — прямо перед тем, как я зашла, ты заходил в другие комнаты? Может быть, в уборную?

Пожалуйста, скажи «да». Пожалуйста.

Он хмурится. — Нет, я сижу здесь и работаю уже как минимум час.

Конечно. Я даже не удивлена.

Он спускается вместе со мной по лестнице в кабинет доктора Хейл. У меня перехватывает дыхание, когда я пытаюсь вспомнить, положила ли кассеты обратно в ящик, перед тем как пойти за Итаном. Мне становится легче, когда мы входим, и я не вижу их на столе. Могу себе представить реакцию моего мужа, если бы он узнал, чем я здесь занималась.

Он смотрит на диван и скрещивает руки на груди. — Ты его здесь потеряла?

Я киваю. — Точно здесь. Я видела, как оно закатилось под диван.

— Ну ладно.

Он наклоняется и хватает край дивана. Думаю, он не такой тяжёлый, как я думала, потому что он с лёгкостью отодвигает его в сторону. Почти сразу же я замечаю на полу крошечный золотой кружок.

— Вот оно! — восклицаю я.

Я сгибаюсь, чтобы поднять обручальное кольцо, но наклонившись близко к полу, замечаю там что—то еще. Какая—то ручка. Для чего она на полу? Инстинктивно я стучу пяткой по деревянным доскам. И тогда понимаю: под полом что—то есть.