Я с тоской смотрю на сэндвич с индейкой, и глаза наполняются слезами. Не могу поверить, что собираюсь плакать из–за сэндвича с индейкой. Чувствую себя немного нелепо. Но я действительно, действительно голодна.

– Вот доллар, Вера.

Рука с долларовой купюрой протягивается мимо меня. Я поднимаю глаза, и вижу Хадсона, его бело–русые волосы такие же растрепанные, как всегда. У меня отвисает челюсть.

– О, – говорю я. – Эм, тебе не обязательно...

– Да, обязательно, – говорит он таким тоном, что я понимаю – спорить бесполезно. – Ты должна поесть.

Вера принимает его доллар, и теперь сэндвич мой, свежий и новый.

– Я тебе верну, – обещаю я ему.

– Это же доллар.

Только доллар – это не просто доллар для него, наверное, даже сейчас. Семья Хадсона всегда экономила. Если он хотел карманных денег, ему приходилось зарабатывать их на подработках. Даже в начальной школе Хадсон всегда разгребал снег, сгребал листья и косил газоны для всех в своем квартале.

Но спорить с ним бесполезно.

– Спасибо, – говорю я. Хотя не могу удержаться от добавления: – Ты лучше не рассказывай Кензи об этом.

Он не отвечает. Вместо этого он говорит:

– Ты в порядке, Адди?

– У меня все хорошо, – говорю я, и это ближе к правде, чем когда–либо раньше. Хадсон был моим лучшим другом, и мне не терпится рассказать ему, что я влюблена впервые в жизни, но я не могу. Я никому не могу рассказать этот секрет. – А ты как?

– Хорошо, – говорит он, и в его голосе появляется нотка, заставляющая меня задуматься, не ложь ли это.

Но, прежде чем я успеваю сказать еще слово, звенит звонок. Ланч официально закончился, так что этот сэндвич я буду есть на ходу.

– Увидимся, Хадсон, – говорю я. – Спасибо за сэндвич.

Он открывает рот, будто хочет сказать что–то еще, но, прежде чем он успевает, я мчусь в сторону класса математики. Я надеюсь прийти хотя бы за несколько минут до урока, чтобы съесть сэндвич.

Каким–то чудом я оказываюсь на месте прямо перед звонком на следующий урок. Желудок слегка урчит, и я кладу сэндвич на парту и разворачиваю его. У меня есть около двух с половиной минут, чтобы его умять.

– Адди! – резкий голос миссис Беннетт прерывает меня, прежде чем я успеваю откусить. – В моем классе нельзя есть. Убери это.

– Мне просто нужно доесть этот сэндвич, – объясняю я.

Проносится смешок, но миссис Беннетт не выглядит развеселенной. Не то чтобы я пыталась быть забавной. Я просто хочу съесть свой гребаный сэндвич.

– Убери, Адди.

– Но я не обедала!

– Чья это вина? – Она громко вздыхает. – Звонок прозвенит с минуты на минуту. Убери сэндвич.

Я взвешиваю варианты, пытаясь понять, стоит ли слопать сэндвич, даже если она кричит, чтобы я этого не делала. Если я сделаю это после того, как она отчитала меня, она, наверное, отправит меня к директору. А я и так на волосок от гибели с миссис Беннетт. Из–за того нуля за контрольную у нее есть полное право меня завалить, и даже несмотря на то, что я хожу на репетиторство, чуда не произойдет. Если я сдам предмет, то максимум на тройку.

Миссис Беннетт – законченная стерва, и я говорю это не только из–за моих отношений с Натаниэлем, хотя он рассказал мне о ней много вещей, из–за которых я люблю ее еще меньше.

Она ужасно готовит.

Она почти никогда ему не улыбается и не говорит ничего доброго.

У нее какая–то одержимость обувью. Он говорит, она постоянно покупает дорогие туфли, хотя они не могут себе этого позволить. Даже если бы он когда–нибудь развелся с ней, у него бы не осталось денег, потому что она все потратила на обувь. И самое странное – ее туфли даже не такие уж красивые! Они, типа, обычные.

А теперь она не дает мне поесть.

Звонок еще даже не прозвенел, и, если бы она просто дала мне поесть, этот сэндвич с индейкой был бы уже у меня в животе. А вместо этого внутри меня пустота, и я не знаю, как я буду сосредотачиваться на уроке. Ей, впрочем, все равно. Не то чтобы я ожидала иного.

Я спросила Натаниэля однажды, не думает ли он оставить ее. Он сказал, что это было бы трудно. Он сказал, что очень маловероятно, что она его отпустит. Он сказал, что думает, что, возможно, застрял с ней на всю жизнь.

«Хотел бы я, чтобы все было не так, поверь мне», – сказал он мне. – «Хотел бы я быть все время с тобой, а не с ней».

Несправедливо, что такая ужасная женщина замужем за самым замечательным парнем, которого я когда–либо встречала, и она даже не ценит его. Но она никогда его не отпустит.

Честно говоря, я ненавижу миссис Беннетт.

Глава 43.

Ева

Ужин с Шелби и ее мужем казался хорошей идеей, когда мы его планировали, но я провела время ужасно.