Я стараюсь не привлекать внимания к тому, что пялилась на него весь ужин с тех пор, как он вошел. Но трудно не пялиться. В смысле, он достаточно красив, и я уверена, что я не единственная, кто на него смотрит где бы то ни было. Официантка определенно флиртует: в какой–то момент она положила руку ему на плечо, и мне показалось, он выглядел раздраженным, но я не была уверена. Я была рада, что его не очаровала эта грудастая официантка.

Еще я не могу не заметить, что ему не очень весело с миссис Беннетт. Я не ее фанат хотя бы потому, что математика – мой самый слабый предмет, а она не облегчает задачу, но я думала, что он ее любит. В смысле, он же на ней женат. Плюс, сегодня вечером она выглядит раздражающе симпатичной, с дымчатым макияжем вокруг больших глаз и красным платьем, подчеркивающим ее милую, стройную фигуру. Так что я бы думала, что она ему должна нравиться, но они сидят вместе уже как минимум двадцать минут и едва ли обменялись парой слов.

Если бы мы с мистером Беннеттом ужинали вместе, нам было бы, о чем поговорить. Я бы принесла книгу стихов, может, По, и мне бы просто хотелось услышать его мысли о каждом из них. Даже если мы это делаем в классе каждый день, мне бы это никогда не надоело. Ни за миллиард лет.

Неужели миссис Беннетт не понимает, какой невероятный у нее муж? Когда сегодня вся моя одежда промокла, а она заставила меня сидеть на ее уроке и даже переделывать домашку, она будто не обращала внимания. Или хуже – думала, что я заслужила страдать. Он был единственным, кто заметил, как мне некомфортно, и отправил меня домой. Она не ценит, что замужем за таким добрым и внимательным человеком, потому что она полная противоположность.

– Ну, если ты больше не будешь есть, – говорит мама, – я, пожалуй, попрошу счет.

Я не хочу уходить из ресторана. Пока я сижу здесь, это почти, как если бы я ужинала с мистером Беннеттом, хотя это глупо, потому что он через весь зал и даже не знает, что я здесь. Мы максимально далеки от того, чтобы ужинать вместе, но я все равно не хочу уходить.

– Подожди, – говорю я, – дай я сначала схожу в туалет, а потом еще поем.

Мама смотрит скептически, но разве она может сказать, что я не могу пойти в туалет? Так что я иду по указателям в скрытый коридор, где находится туалет. Естественно, в единственную женскую уборную стоит очередь, но это нормально, потому что так процесс займет больше времени. Особенно учитывая, что мне вообще туда не нужно.

– Адди? – знакомый голос застает меня врасплох, пока я листаю телефон.

Я совершенно удивлена тем, что вижу мистера Беннетта позади. Наверное, ему тоже нужно было в туалет. Я знала, что мы на одной волне.

– Хей, – неловко говорю я. После нашей последней встречи я приняла душ и надела чистые синие джинсы. Я даже надела симпатичную розовую блузку, которая, по словам мамы, подходит к моему тону кожи, хотя я скептична.

– Я видел тебя в ресторане, – говорит он. – Это твоя мама, да?

Легкий трепет пробегает по мне от мысли, что мистер Беннетт заметил меня, даже в переполненном зале.

– Ага.

Интересно, нормально ли разговаривать с ним в этом уединенном месте. Если кто–то увидит нас здесь вместе, у них могут возникнуть нехорошие мысли. Последнее, чего я хочу – это чтобы мистер Беннетт оказался в положении мистера Таттла.

Он склоняет голову набок.

– Ты в порядке? Ранее у тебя был довольно плохой день.

Это еще мягко сказано, но, честно говоря, мне не хочется сейчас жаловаться на Кензи и ее подружек. Я не хочу, чтобы он думал обо мне как о неудачнице, над которой издеваются популярные дети.

– Вроде того.

– Что случилось?

– Это не было чем–то серьезным. – Я пытаюсь рассмеяться, показывая, как меня не расстроило случившееся, хотя это фальшивка. – Несколько ребят на физре бросили мою одежду в душ, так что все промокло.

Мистер Беннетт морщится.

– Боже, это ужасно. Кто это с тобой сделал?

Я качаю головой.

– Не знаю.

– Можешь сказать мне. – Когда я ничего не говорю, он поднимает бровь. – Я могу оставить это между нами.

Я действительно не могу ему сказать, хотя мне нравится идея, что у нас с мистером Беннеттом будет общий секрет. Что бы он ни говорил, он все еще учитель, и может поговорить с Кензи, если я расскажу ему. А если я на нее настучу, ей станет только хуже. Последнее, чего я хочу – чтобы Кензи ненавидела меня еще сильнее. Мне лучше просто терпеть ее издевательства.

– Не знаю, – повторяю я.

Его карие глаза на мгновение задерживаются на мне, и легкая дрожь пробегает по мне. Не знаю почему. Может, просто приятно снова чувствовать, что учитель на моей стороне. Или что кто–то на моей стороне. После всей истории с мистером Таттлом кажется, что меня все ненавидят.

– Вот что я скажу, – говорит он. – У остального класса сегодня есть еще одно домашнее задание – проанализировать стихотворение, которое мы обсуждали на уроке. Но у меня есть особое задание, которое я хочу, чтобы ты сделала сегодня вечером.

Если бы миссис Беннетт, или, честно говоря, любой другой учитель, сказал мне такое, я бы пришла в ужас. Но сейчас мне любопытно.

– Ладно...

– Я хочу, чтобы ты написала злое письмо тому, кто взял твою одежду, – говорит он. Я начинаю протестовать, но затем он добавляет: – Не стихотворение, а письмо. Тебе не обязательно использовать его имя, но я хочу, чтобы ты выплеснула этот гнев. Выплесни свой гнев на страницу для меня. Расскажи мне, что ты хочешь сделать с этим человеком.

– Что я хочу сделать?