Миссис Беннетт скрещивает руки на груди, ожидая моего ответа.

– Адди...

– Не знаю, – наконец говорю я. – Наверное, кто–то залил пеной мой шкафчик.

– Кто? – напирает она.

Я пожимаю плечами.

Она склоняет голову.

– Правда? Совершенно никаких идей, кто мог бы взломать твой шкафчик и залить его пеной?

Я медленно качаю головой.

Миссис Беннетт оглядывает толпу детей, которые стали зрителями моего унижения.

– Все. Идите по домам. – Ее глаза–бусинки снова впиваются в меня – разительный контраст с добрыми карими глазами ее мужа. – А ты. Убери это, Адди.

Серьезно, в чем ее проблема? Она такая жестокая. И она замужем за чертовым поэтом – самым добрым учителем во всей школе. Почему она такая? Почему она всегда такая злая?

Но по крайней мере, она разгоняет детей, пялившихся на меня, и это уже кое–что. Хотя Кензи и ее подружки задерживаются в конце ряда шкафчиков, все еще наблюдая. Я слышу их хихиканье, пока обдумываю ситуацию. Типа, что мне теперь делать, когда мой шкафчик залит пеной? Я даже не знаю, как начать это убирать. Не говоря уже о том, что мои книги испорчены.

Наверное, я могу ее вычерпать. Хотела бы я просто взять шланг и все смыть. И еще, у меня нет ничего, чтобы это убрать. Если бы я была дома, было бы проще, но что мне делать с кучей пены посреди школьного коридора?

– Чего ты ждешь? – окликает Кензи. – Тебе нужна бритва?

Белла смеется над этим.

– Не давай ей бритву. Она, наверное, порежет себе вены!

Кензи что–то говорит Белле, и я не совсем разбираю, но похоже, она сказала: «Ну и что?»

Каждый раз, когда я думаю, что пережила худший день, находится новый победитель в этой номинации.

Чтобы мое унижение было полным, появляется Хадсон, присоединяясь к их маленькой группе. На нем футбольная форма, но она еще не испачкана грязью, значит, он идет на тренировку. Уверена, он хотел увидеть выражение моего лица, когда я обнаружу шкафчик с пеной. Черт, может, он и срезал замок. Сомневаюсь, что Кензи делала это сама.

– Что происходит? – говорит он, его бледно–голубые глаза впервые за долгое время смотрят прямо на меня.

Кензи хихикает.

– У Адди небольшие проблемы. Ладно, нам пора на тренировку.

Хадсон смотрит в мою сторону, нахмурившись. Большую часть начальной школы над ним сильно издевались. Помню, однажды на детской площадке, после утреннего дождя, земля была вся в грязи, и какие–то дети толкнули его, так что он упал лицом в грязь. Но он не давал сдачи. Просто терпел, как всегда. Я была той, кто помог ему подняться и отвела в туалет отмываться.

К моему удивлению, вместо того чтобы пойти с Кензи, Хадсон подходит к тому месту, где я стою перед шкафчиком, полным пены. На мгновение меня охватывает желание броситься ему на шею, обхватив его плечи в защитной экипировке, ради объятий, которые он дал бы мне до того, как наша дружба развалилась.

– Адди? Что происходит?

– Ничего, – бормочу я. – Мне просто нужно это убрать.

Его глаза скользят по галлонам пены в моем шкафчике.

– Господи.

– Ага.

Он бросает взгляд туда, где стоят Кензи с подружками, затем снова смотрит на меня.

– Давай я помогу тебе убрать.

Это буквально самая длинная фраза, которую Хадсон сказал мне за последние месяцы. Он хочет как лучше, но должен понимать, что не может помогать мне убирать шкафчик. Кензи этого не позволит.

И действительно, голос Кензи уже разносится в холле:

– Хадсон! Нам пора на тренировку!

– Ты иди, – говорю я ему. – Твоя девушка будет злиться.

Его глаза темнеют.

– Она мне не начальник. Я помогу тебе.

– Хадсон! – Она не подходит ближе, но ее резкий голос заполняет коридор. – Мы опоздаем, если ты не пойдешь сейчас!

– К черту ее, – бормочет он себе под нос. – Давай. Мы быстро управимся.

Я смотрю на Кензи, которая выглядит просто в ярости. Она взломала мой шкафчик и разгромила его, а я не сделала ей ничего, чтобы это заслужить. Не могу представить, какой ад она на меня обрушит за то, что я увожу ее парня.

– Послушай, – говорю я, – у тебя тренировка. Ты должен идти.

– Нет, – твердо говорит он. – Я помогу тебе. Я хочу.

– Ты делаешь только хуже.

Он отшатывается. Он пытался быть хорошим парнем и помочь старому другу, но должен понимать, что я права. Кензи злится с каждой секундой все сильнее, и если я позволю ему помочь, последует расплата. Как бы больно ни было убирать это самой, так будет лучше.

– Адди... – говорит он.

– Правда. Иди на тренировку. Ты и так достаточно сделал.