— Это что, ей теперь нужно будет отдать? — со священным ужасом спросил Валерон. — Наше — отдать?

— Отдать, — подтвердил я. — Мы своих не грабим. Есть еще что-то ею пахнущее?

Валерон изучал содержимое ячеек без особой охоты, но честно, поскольку подвинул ко мне лапой еще два артефакта.

— Отнесешь? — спросил я. — На нас не ссылайся. Скажи: почуял запах, забрал, забыл отдать раньше. Она к тебе будет относиться еще лучше.

— Куда уж лучше? — хмыкнул Маренин. — Он же тогда страдать будет от обжорства.

— Зависть — смертный грех, — заявил Валерон, гордо махнул хвостом и исчез из кабинета с предметами, принадлежавшими Даньшиной.

А мы остались разбирать, потому что интерес банкира мог быть как в артефакте, так и в бумагах.

— Я всё же ставлю на бумаги, — заявил Маренин. — Потому что самый дорогой артефакт стоит меньше того, что тебе предлагали.

— Бумаг много, артефактов мало, — заметил я. — Просмотрим и успокоимся. Проверять всё равно придется.

К артефактам были отнесены и контейнеры с неизвестным содержимым. Один из них оказался запечатан руной, глядя на которую я не сразу сообразил, что она мне напоминает ту, которой был запечатан контейнер, найденный на месте гибели Дмитрия Резенского.

Если именно это хотели вынести из зоны, то у меня возникало сразу несколько вопросов. Почему он хранился не в столице и почему его не могли забрать носители Скверны сами — насколько я понял, короткая пробежка среди тварей для них могла закончиться благополучно. Разумеется, при наличии определенного навыка. Но вряд ли им обладал только один человек и только в команде Резенского.

— Вскрывать будем? — спросил Маренин.

Довольно неуверенно спросил.

— А что вам подсказывает ваша интуиция? — заинтересовался я.

Маренин помедлил, но ответил честно:

— Держаться от этого контейнера подальше.

— Моя тоже орет, что вскрывать нельзя. Прошлый такой я обнаружил на месте группы, которая собиралась разрушать восстановленный артефакт. Поэтому мне интересно, где именно его обнаружил Валерон.

Интерес мой удовлетворился, как только помощник вернулся. Вид он имел несколько смущенный — наверное, благодарность Даньшиной оказалась чрезмерной для его хрупкой демонской психики.

— Валерон, можешь приблизительно сказать, из какого банка этот контейнер?

Валерон задумался, потом внимательно обнюхал контейнер и ответил:

— Понятия не имею, Петь. Я торопился, греб всё подряд. Собирал примерно в одно место. Вроде из столицы, но не уверен. А ведь у нас второй такой, да? Первый из Резенского выпал. Из него вообще ничего приличного не выпало. Только лыжами разжились тогда. Всякая дрянь из этих скверников падает.

Он сморщил нос, выказывая полное отвращение к добыче ништяков из таких неподходящих кандидатур.

— А инструкции из них не падают? — без особой надежды спросил я. — Хотелось бы понять, что это и чем нам грозит.

— Как только обнаружу, сразу тебе передам, — оскорбленно тявкнул Валерон. — Может, еще найдем среди этой кучи бумаг.

— Может, и найдем, — согласился я, — но сначала досмотрим артефакты и контейнеры.

Ничего интересного там не нашлось, разве что в контейнерах — редкие ингредиенты, но и то, нынче я их и сам насобирать мог. Не прямо сейчас, а чуть погодя.

За разбор документов мы засели уже после обеда. И честно говоря, безо всякого желания — уж слишком много их было, возможно не на один день. Хотя информацию с них получали интересную — там же не только договора и расписки были, но и куча компромата на крупные персоны княжества. Я подозревал, что компромат этот теперь не столь интересен, поскольку те, на кого он собирался, остались в зоне. Но проверить надо — вдруг кто выжил, а у нас уже есть рычаги давления на них. Попалось интересное досье на купеческую семейку, но тоже из этого княжества.

Короче говоря, разбирать документы неожиданно оказалось занимательно, часть Маренин сразу пригребал к себе, для планируемого ведомства по разведке, остальное сортировалось на то, что точно не понадобится, и то, что еще нужно будет проверить.

До вечера мы не справились, пришлось отложить на следующее утро, потому что долго засиживаться срочной необходимости не было, а на ночь планы у меня были куда увлекательнее. Оскорбленный Валерон заявил, что он пойдет ночевать к Милке — мол, только та его понимает и никуда не гонит.

На мой взгляд, у него была прекрасная альтернатива в лице Даньшиной — та на совместных приемах пищи выглядела непривычно счастливой и расслабленной. А когда мой помощник случайно попадал ей под руку, уйти непоглаженным у него не было ни малейшего шанса. Спрашивать, что ее связывало с князем Вороновым, я всё же не стал, потому что, на мой взгляд, это было вторжением в личную жизнь, а пользы для меня от ответа на этот вопрос не было.

Когда мы перебрали всё притащенное Валероном, выяснилось, что ничего более подозрительного, чем загадочный контейнер, не нашлось. Так что дело было либо в нем, либо в бумагах, окончательную ценность которых нужно было еще выяснять, сразу отбросив те, что касались погибших в зоне и не могли быть распространены на их родственников.