— Думаю, отца это волнует в последнюю очередь. Любые внуки будут его по крови, цель этого брака в другом, — внезапно сказала Наташа.

— О да, заполучить мой дом в Святославске. Куликов мне заявил, что выселиться я должна в течение недели. И знаете, он был очень убедителен.

— Почему вы не обратились за помощью к своей семье?

— Потому что они мне уже отказали в финансовой поддержке, — помрачнела она. — И у меня нет информации, которую они согласились бы купить. С вами ситуация иная.

Интересные у них отношения в семье, однако.

— То, что Антон на меня несколько раз покушался, я знаю.

— Я могу это засвидетельствовать письменно. Вам будет с чем идти в полицию.

— То есть вы хотите своими руками засадить в тюрьму мужа, чтобы не разводиться? — усмехнулся я. — И наверное, я ещё должен за это заплатить?

— За мои показания? Разумеется, — уверенно ответила она. — Вы гасите мои долги. И ежегодно выплачиваете по десять тысяч рублей.

А губа у неё не дура…

— Велики ли долги?

— Каких-то жалких пятнадцать тысяч с небольшим, — махнула она рукой. — Я точно не помню. Антон задолжал куда более солидную сумму. Но его долги — не моя проблема. Это проблема Вороновых.

— Не моя точно, — отрезал я. — Это проблема вашей семьи. Мне исключительно всё равно, будет ли Антон сидеть в тюрьме или нет.

Она закусила губу. Не ожидала, что откажусь от столь заманчивого предложения? Решила, что захочу отыграться на кузене, засадив того надолго в тюрьму, а то и отправив на каторгу? Это беспокоило меня куда меньше, чем возможный брак Антона с сестрой Наташи. Куликов явно давал понять о своих намерениях: вернуть дочь и заполучить второе княжество для своих наследников. Софья этого не сообразила, зато поняла Наташа. А гостья решила зайти с другой стороны.

— Но вам наверняка не всё равно, стану ли я говорить в Святославске о том, кто уничтожил Черное Солнце в Святославске, — намекнула она.

— По-вашему, в это кто-то поверит? — удивился я. — Что вчерашний гимназист в одиночку вынес толпу хорошо подготовленных бандитов? Что за чушь?

— У вас его мебель.

— В связи с этим возникает вопрос, откуда вы это знаете, — усмехнулся я. — Боюсь, вы таким рассказом нанесете больше урона своей репутации, чем моей.

— Я сейчас говорю не о репутации, а о том, что бандиты ищут тех, кто замешан в исчезновении их… коллег. Согласитесь, в такой ситуации десять тысяч в год — это мелочь.

Она довольно улыбалась, уверенная, что загнала меня в угол.

— Софья Львовна, дорогая, шантажисты плохо заканчивают. Ну, выйдут они на меня, я скажу, у кого купил, и что?

Ее улыбка померкла.

— Боюсь, вам нечего предложить мне в обмен на деньги, — продолжил я. — Разве что… Что вы знаете о письме, оставленном нашим с Антоном дедом, которое было передано при оглашении завещания? В запечатанном конверте.

— Я его видела, — неохотно ответила она. — Но что там — не знаю. Письмо, не вскрывая, забрала старая грымза и никому не сказала, что там было.

— А Антон не спрашивал?

— Спрашивал. Но она ответила, что там всего лишь вероятность, и она сделает всё, чтобы та не реализовалась.

Антошина супруга уже не выглядела победительницей, как в начале разговора. Она наверняка прокляла себя за длинный язычок в отношении злополучной мебели, но тяжести своего положения пока не понимала.

И того, в какое положение поставила меня. Потому что Куликов ее теперь точно убьет, подставив меня, и хорошо, если она до этого не проболтается про Черное Солнце. Ситуация для моего тестя до крайности удобная. Выдаст ссорой любовников, и вуаля — у Антоши нет причин выдерживать траур, а у Куликова нет препятствий, чтобы забрать Наташу. Невольно задумаешься, а не внушили ли Софии идею ко мне приехать. У Куликова сильное влияние на разум, а у Софии защиты от него нет. Если бы он действительно хотел только развода, то запросто внушил бы ей либо переписать всё на Антона и согласиться на развод, либо вообще покончить жизнь самоубийством. Последнее бы даже особо не расследовали, с учетом-то Антошиных любовных похождений. Супруга узнала — и не вынесла. Или нет, скорее подобрал бы причину, не бросающую тень на репутации будущего зятя. Хотя там незатененных частей уже не осталось. Это внешне Антоша выглядит благополучно, а на самом деле из армии его не на пустом месте выперли. Но видимость для Куликова тоже важна, иначе не пытался бы притворяться порядочным человеком.

А вместо этого Куликов Софию отпускает — и она мчится сюда, как будто ей больше не на кого положиться, только на мало знакомого человека. Интуиция не просто орала, она вопила сиреной. И, собственно, выбора мне не оставили. Потому что передо мной не стоял вопрос, исчезнуть ли Софии, только — как это провернуть. Доказанная смерть развязывает руки Антоше и Куликову, поэтому от меня она должна будет выехать, но потеряться по дороге. Возможно, и умереть, если не будет другого выхода, но так, чтобы тела не нашли.

Приняв это решение, я успокоился. Вариант со смертью был жестоким, но я знал, что Антошина супруга участвовала в планировании моего убийства, возможно, даже оплачивала его. А возможно, и не только его — осведомленность она проявила странную. Вряд ли она запомнила бы мебель в точности за одно посещение. Она бы разглядывала гостиную, сомневалась, а не была бы столь уверена в бывшем собственнике. Не была ли она связующим звеном при поисках заказчиков для Черного Солнца среди аристократии если была завсегдатаем в доме главного убийцы?