Расположено оно было недалеко, поэтому через полчаса я уже обозревал следующую разоренную деревеньку, дожидаясь сообщения от Валерона. При виде творящегося на ранее оживленных улицах душу затапливала самая черная злоба. Я ненавидел зону и ее порождения так сильно, что казалось — мог всех тварей вынести в одиночку. Яркие эмоции туманят мозги, приходилось держать себя в рамках, показывая невозмутимость.

— Женщина с ребенком в центре, — выдохнул Валерон. — Больше живых нет. Ребенок лет пяти. Дом, думаю, указывать не надо.

Это было так. Около дома, где оставались живые люди, твари кружили, как акулы в океане вокруг жертвы. Речь шла буквально о часах. Промедлим немного — и спасать будет уже некого.

Деревенька была небольшой, поэтому на приманку среагировали все твари. Рванули они в нашу сторону живенько. Еще бы, они успели отдохнуть и выспаться, в отличие от нас. Но на нашей стороне было желание очистить землю от порождений нечисти, к которой я относил всё, что сейчас неслось на нас. В нашем мире им не было места. Их следовало вытеснить обратно туда, откуда они к нам лезли, как тараканы.

Наверное, схожие чувства испытывали и остальные, потому что в этот раз мы справились куда быстрее, потратили немного времени на сбор кристаллов, а потом отправились уже в деревню.

— Петр Аркадьевич, — внезапно окликнул меня Лихачев, — а вот скажите, артефакты эти ваши, их насколько хватает? Потому что наши бы уже разрядились давно от такой нагрузки.

— Они самоподзаряжающиеся, — пояснил я. — Тянут магию из окружающей среды. Конечно, их тоже можно просадить в ноль. В замкнутом пространстве, например, или же при слишком многих противниках. Но при аккуратной ходьбе по зоне должны восстанавливаться сами.

— Здорово, — печально сказал Лихачев. — Продавать вы их не планируете?

— В ближайшее время — однозначно нет. Моя дружина в приоритете.

До нужного дома мы дошли в полном молчании, а вот там пришлось поработать, чтобы очистить подступ к погребу, потому что твари, пытавшиеся добраться до людей, сильно повредили дом, и тот частично обрушился, как раз завалив нужное место. Пришлось половине людей разбирать, а второй половине — караулить, чтобы к нам никто не подобрался со спины. Предосторожность даже с моей Незаметностью была не лишней, так как шумели мы изрядно, а уж когда смогли наконец откинуть крышку погреба, нас оглушил истошный женский визг, необычайно громкий и пронзительный. Пришлось рявкнуть:

— Тихо! Тварей приманишь. Здесь нынче зона. Княжество почти полностью захвачено.

Звук выключился одномоментно. Выходили мама с дочкой, испуганно щурясь на яркий свет, поскольку в погребе сидели даже без лучины. Хотел было предложить собрать хоть немного вещей, но глянул на дом и понял, что собирать там ничего не выйдет. В соседнем доме нашлись лыжи под женщину, а ребенка решили тащить по очереди, поскольку санок при беглом осмотре не нашли, а на лыжи ее ставить — время терять. Девочка была худенькой, не переломимся.

В результате тормозила нас женщина, шла она старательно, но неумело, замирала при каждом звуке, сразу закрывая глаза и втягивая голову в шею. После получаса такого движения я вспомнил, что у меня был флакон алхимических чернил, нарисовал на ее руке руну «Легкость» и взвалил тормозящую нас особу на себя.

После этого дело пошло быстрее, но всё равно мы вышли из зоны, когда уже начало смеркаться.

— Всё, выбрались, — сообщил я, сгружая женщину с себя на дорогу. — Есть к кому идти?

Она завертела головой и разрыдалась. Девочка, которую тоже спустили с закорок, подбежала к ней и прижалась к ногам.

— Нетути. Совсем никого не осталось.

— В Озерном Ключе заправляет сейчас представитель империи. Они обязаны помогать людям, выведенным из зоны.

Она затравленно посмотрела в указанную мной сторону.

— Проводим, — предложил Лихачев.

Женщина же бросилась передо мной на колени и заголосила:

— Не губите, возьмите к себе. Всё умею, всему обучена. За еду и кров для себя и дочки согласна работать.

Я несколько растерялся.

— Я беру к себе только под клятву, — пояснил я.

— Согласная я под клятву. Хоть сейчас.

— А если кто из родных появится?

— Все там остались, — она разрыдалась еще горше. — Одни мы с доченькой, как былинки посреди степи.

— Так. Сегодня у нас переночуешь и подумаешь. До завтра не передумаешь — возьму.

Не прогонять же? В поместье прислуга точно нужна, но выбор должен делаться не на эмоциях, а осознанный. Скорее всего, она решения не изменит — идти ей с дочкой действительно некуда. Ни вещей, ни денег — вот еще проблема. Спасти — спасаю, а дальше? Получается, что предоставляю людей самим себе. Не слишком хорошо, конечно, но у меня возможностей много меньше, чем у государства, которое как-то должно заботиться о выживших людях, если уж не защитило.