Наташа на мой вопросительный взгляд коротко прикрыла глаза, показывая, что целительницу пригреть стоит. И всё же наша вчерашняя стычка слишком болезненно для меня прошла, чтобы сразу согласиться.

— У меня невольно возникает два вопроса, Екатерина Прохоровна.

— Слушаю вас, Петр Аркадьевич.

Она стояла совсем близко и казалась еще старше, чем когда я ее вытащил из зоны. Похоже, за прошедшие сутки на нее слишком много всего обрушилось. Одно дело считать, что ты неудачно попала в населенный пункт при открытии там искажения, и другое — понимать, что твоя жизнь необратимо изменилась.

— Зачем это вам, Екатерина Прохоровна? Вы со своим опытом и знаниями наверняка могли бы пристроиться куда лучше, чем в небольшую семью, не имеющую влияния. Сами сказали, что у вас уже появились предложения.

Потому что редкий целитель уходит на покой, отказываясь практиковать. Обычно они занимаются этим делом до самой смерти, разве что с возрастом немного снижают интенсивность.

— Могла бы. Тот же Рувинский предлагал мне работу. Но иметь дело с подлецом я не хочу. И по поводу не имеющей влияния семьи, Петр Аркадьевич, вы лукавите. У вас с полковником идет неявная борьба за влияние, и если на его стороне — военная сила, то на вашей стороне — общественность. И у вас явно имеются притязания на княжение и какие-то основания считать, что вы его получите. Мне этого достаточно. Мне импонирует ваше отношение к людям, как к своим, так и к посторонним. В вас нет гнильцы, мне этого достаточно.

— И все же вы привыкли к куда более комфортным условиям, Екатерина Прохоровна.

Она усмехнулась невесело так.

— Эти комфортные условия будут сопряжены с необходимостью подчиняться другому целителю, что делает их для меня куда менее комфортными. У вас я смогу стать главой целительской службы. Устроить ее на очищенном княжестве так, как я считаю это правильным.

— Почему вы решили, что я каким-то образом способен очистить княжество?

— Петр Аркадьевич, не делайте из меня дуру, — резко сказала она. — Рувинский уверен, что именно вы замешаны в освобождении от зоны двух княжеств. Прямо он, разумеется, этого не сказал, но в моем возрасте по определенным обмолвкам можно сделать довольно точные выводы. Да и вы ведете себя как человек, нацеленный на перспективу сохранения княжества. Из этого разве что выбивается ваше стремление рисковать ради помощи людям, попавшим в захват зоны.

— Может, я просто чувствую потребность помогать людям, поэтому пытаюсь улучшить положение людей в этом княжестве?

— Газета, Петр Аркадьевич. Восстановление газеты в эту теорию не вписывается. Кстати, очень хороший ход. Рувинский пока не понял, чем ему это грозит, но он не умеет думать на перспективу. На ваш первый вопрос я ответила. Давайте второй.

— Хорошо. А зачем это мне?

Она растерялась.

— Что? Зачем вам целитель? Что за глупости вы говорите, Петр Аркадьевич?

— Нет, зачем мне целитель, я понимаю. У меня есть договоренность со студенткой выпускного курса, которая летом приедет сюда. Ее сил и умений на моих дружинников хватит, и у нее нет желания мной командовать.

Хотя очень даже может быть, что появится. Решительная особа, привыкшая держать всё под контролем.

— А, вот что вас пугает. Обещаю не вмешиваться в ваши дела. Но за свои буду драться. И вы сами понимаете, зачем я вам, поскольку работаете на перспективу. Да, мой опыт сейчас избыточен для вашей дружины, но зато они будут получать целительскую помощь немедленно. И мои знания несоизмеримы со знанием вашей выпускницы. К тому же я здесь, а она еще не факт, что приедет. Мне нужна опора, Петр Аркадьевич, вам — глава целительской службы. Мы будем друг другу полезны. И если и будем ругаться, то исключительно для того, чтобы сделать всё наилучшим образом.

Даньшина помогла и остальным, ходившим со мной на спасательную операцию, причем даже до того, как устроиться. Маренин отказался от своей спальни в ее пользу, потому что это помещение было лучше остальных, остававшихся свободными. И обстановка там была из спальни главаря Черного солнца. Вообще, именно благодаря этой организации и Валерону у нас было чем обставлять это здание. Поневоле пожалеешь, что столичные лучи этого солнца так быстро закончились. Нужно было оставить кого-нибудь на разведение и наблюдать. Снимать, так сказать, урожай, когда пойдут новые побеги. Заодно и препятствовать развитию криминала в столице. Кто знает, где теперь укрепится эта организация? Свято место пусто не бывает, там наверняка уже прорастает другая часть Черного солнца, срочно переброшенная в столицу из провинции. И мы теперь даже не знаем, где именно происходит это прорастание. Столица большая, затеряться есть где.

Целительница ворвалась в баню без предупреждения, на возмущение махнула сухонькой ручкой и заявила:

— Юноши, что я здесь могу увидеть нового? Подходите по одному, сейчас быстренько всех залечу.

С двумя артельщиками, пострадавшими сегодня от когтей тварей, когда не справились их артефакты, быстренько не получилось — слишком много свежих повреждений, которые под действием регенерации заросли кое-как.

— Завтра продолжим, — решила Даньшина. — Сегодня дадим возможность организмам отработать самим. Рекомендации те же, что и Петру Аркадьевичу. Плотно поесть и хорошо выспаться. Пётр Аркадьевич, у меня будут предложения по организации пока только целительского пункта, но что-то из артефактов я бы предложила купить уже сейчас. Список подам письменно.

Она величественно кивнула и собралась уходить, но я её остановил.

— Екатерина Прохоровна, прежде чем составлять список, воспользуйтесь купелью. Моя супруга знает, что это. Желательно прямо сейчас.

— Прямо сейчас я направлю к вам кого-нибудь с едой. А после этого зайду к Наталье Васильевне, тем более что мне и переодеться не во что.

Сказать, что у моей супруги здесь не так уж и много вещей, я не успел — Даньшина стремительно вышла из бани.

— Это что только что было? — осторожно спросил Лихачев.