Но сейчас это была не самая большая проблема. Самая большая сидела в гостиной, потому что при словах «пожилая и опытная» я сразу понял, о ком речь. Выдерживать еще один неприятный разговор сил не было. Появилось желание опять послать наглую бабку в Озерный Ключ. То, что она целительница, еще не делает ее приятным собеседником. И всё же поговорить с ней придется, я же не зверь, бросать Наташу в такой компании. И лучше всего разделаться с неприятным делом до того, как пойду в баню, а то и расслабиться не смогу как следует. Но тогда сначала нужно будет решить вопрос с теми, кто ко мне просится.

— По первым трем ожидающим, что посоветуете, Георгий Евгеньевич?

— Брать. Что касается баб, нам нужны люди и на уборку, и на готовку, и на стирку. Двух даже мало будет. Мы же второе здание планируем обживать. И маг — нормальный, сильный, пригодится.

— Но он отдает себе отчет, что я не князь и, вполне возможно, никогда им не стану?

— Петр Аркадьевич, — укоризненно сказал Маренин, — куда вы денетесь? Все люди рядом с вами понимают, что вы очистите княжество и будете новым князем.

— Даже если вы так в этом уверены, то в настоящее время я не князь, а что там будет дальше — никому не известно. От случайностей никто не застрахован.

— Маг считает, что у него долг жизни перед вами. Согласен без жалованья даже. Ему неважно, князь вы или нет. Я ему и не говорил, что вы…

— Хорошо, зовите их. Переговорю и приму клятву, — сдался я.

Первыми Маренин притащил баб. Причем были они в виде уже вполне работающем — явно припрягли и к уборке, и к готовке — у одной руки мокрые, у второй на скуле мука. Обе объяснили желание прибиться ко мне одними и теми же словами: живых родных не осталось, а мне они благодарны за спасение. Еще я понимал, что идти-то им по факту некуда. Может, предпочли бы убраться подальше, но ни вещей, ни денег, а здесь хоть какая-то стабильность и определенность. У обеих никакой магии не обнаружилось, не говоря уж о Скверне, зато отдельные незначительные физические усиления имелись. Невольно пришло в голову, что не помешало бы какое-нибудь сродство к Поварскому делу, но я о таком даже не слышал. Зато примитивную стиральную машину нужно будет сварганить — попробуй-ка обстирай такую толпу мужиков.

Взял я у них клятву и без консультации с Наташей — понятно же, что если бы супруга не одобрила, то до работы в поместье баб не допустили бы. И Маренин прав: если количество дружинников растет, понадобятся и обслуживающие их люди. Причем свои люди, поскольку те, кто живет в ближайших деревнях, под клятву не пойдут, а надавить на них проще простого. Рувинский не откажется от такой возможности, как не отказался в свое время Базанин.

Затем настало время мага, Нестора Тихоновича Желватых. Этому наверняка было куда уйти и к кому пристроиться. Печать клятвы, если она была, рассеялась после смерти Заварзина или кому он присягал — иной раз в крупных дружинах присяга идет непосредственному командиру.

Желватых имел хороший набор боевых заклинаний уровней шестидесятого-семидесятого. Скверны не было, зато нашлись интересные заклинания двойного назначения в имеющихся сродствах к Огню, Воде и Земле. Интуиция тоже была развита аж до двадцать второго уровня.

— В другом месте у вас могут быть перспективы и получше, Нестор Тихонович, — намекнул я.

— Я обычный боевик из дружины, — отмахнулся он. — Никогда не гонялся за более высоким местом. Если бы вы не появились, Петр Аркадьевич, то ни меня, ни остальных, кого вы вывели, уже не было бы в живых. Там время уже на часы шло, если не на минуты. Так что я ваш должник.

— Я спасал людей не для того, чтобы загнать их в кабалу, — возразил я, — а потому что правильно.

— Именно поэтому я и хочу к вам в дружину, — улыбнулся он. — Потому что так будет правильно. Я тоже мог бы спастись в одиночку, но не бросил людей, потому что это было бы неправильно.

— Значит, нам с вами по пути.

— Так я вам о чем и говорю, Петр Аркадьевич. Мой путь с вашим связан, уж поверьте моему опыту — не зря судьба нас свела. Суждено мне было у вас служить.

Он широко улыбнулся, а я невольно улыбнулся в ответ.

— Будь по-вашему, Нестор Тихонович. Не стану скрывать, люди мне нужны. И под самые разные задачи.

Клятву он мне принес, после чего Маренин поручил своему заместителю устроить нового бойца, а сам задержался, потому что я его об этом попросил.

— Георгий Евгеньевич, мне сегодня сказали, что Рувинский может присвоить себе все успехи моей спасательной операции. То есть рискуем мы, а он отправит в столицу победные реляции и присвоит себе все достижения. Хожу в зону я не ради них, но и рисковать ради того, чтобы Рувинский всем потом рассказывал, какой он красавчик, тоже не хочется.

— А что, вам правильно сказали, Петр Аркадьевич. Эта скотина еще не то может. Вы что-то хотите предложить, чтобы этого избежать?

— Хочу, Георгий Евгеньевич. Нет ли у Евсикова знакомых в крупных газетах, где согласились бы напечатать статью о том, что происходит у нас на самом деле. В нашем «Вестнике Камнеграда» об этом написать — это само собой разумеющееся, но у него слишком маленький тираж.

— Поговорю, Петр Аркадьевич.

— Благодарю вас, Георгий Евгеньевич. Только действовать надо так, чтобы Евсиков ни в коем разе не пострадал от рук оскорбленного Рувинского, который непременно решит разобраться с источником этой информации.