Глеб рассмеялся, но Миша его не поддержал.

— Знаете такого? — серьезно спросил Миша.

— Это какая-то шутка? — ответил Глеб вопросом на вопрос.

— Почему? — удивился Миша. — Вы так засмеялись, я решил, вы знакомы.

— Моя фамилия — Корниш, — сказал Глеб. — Линда заказала вам пранк?

— Я не понимаю, о чем вы, — сказал Миша. — И если вы книг не писали, значит, есть еще один Корниш, который написал роман «Дегустация».

Все-таки сумасшедший, подумал Глеб, не совсем понимая, однако, что этому сумасшедшему нужно.

— И о чем же роман? — спросил Глеб, боясь на этот раз, что Миша решит откланяться.

— Если бы я знал, о чем роман, — задумчиво сказал Миша, — разве бы я стал искать его в книжном магазине?

— Ну вы же что-то слышали о нем? И даже записали в блокнот. — Глеб решил как следует поиздеваться над этим психом, раз уж тот хотел наколоть его.

— Я слышал, это роман о том, что всегда можно стать кем-то другим, — сказал Миша и поднял шляпу. — И я бы с радостью узнал больше, если бы он у вас был. Но у вас его нет. Всего доброго.

Миша слегка поклонился и, развернувшись на каблуках своих выпендрежных казаков, вышел за дверь. Колокольчик брякнул. Бетти, все это время мирно спавшая у стеллажа, вскочила и залаяла.

— Тихо, тихо! — прикрикнул Глеб. — Ты опоздала, старушка. Враг ушел, а ты все проспала.

Глеб сел за конторку. Мысль о том, что надо бы поесть, опять покинула его. Чувствуя себя полным идиотом, Глеб набрал в системе: «Глеб Корниш Дегустация». Ничего. Открыл поисковую строку Яндекса. «Корниш Дегустация». Купить boudoir для любителей Corniche. Дегустация пива за пятьдесят девять рублей. Друзья, не так давно вышла новая линейка шведской часовой марки «Корниш». Дегустация вин сорта рислинг.

Сердце Глеба билось часто. А что я рассчитывал найти, спросил он сам себя и с громким хлопком закрыл крышку ноутбука.

Чушь какая-то.

Отчаянно захотелось курить. По просьбе Линды они оба бросили несколько месяцев назад — появились одышка и кашель, Линда вычистила все заначки из книжного — особенно курить хотелось, когда ничего не делаешь и просто сидишь в ожидании читателей.

Глеб порылся на всех полках, где раньше лежали пачки, и не нашел ничего.

Все-таки придется выйти. Глеб решительно пошел к выходу. На пороге столкнулся с молодой французской парой, которая, видимо, набрела на магазин, подумав, что это кафешка.

— Технический перерыв, простите, — буркнул Глеб, закрывая магазин на ключ. — Но вы можете посидеть в саду, если хотите, я скоро подойду.

Ребята заулыбались и послушно сели под платаном. Заметив, что они собираются закурить, Глеб вынес им пепельницу и попросил:

— Сигаретой не угостите?

Парень протянул пачку Глебу, и тот, выудив сигарету и прикурив, вышел за ворота, направляясь мимо пекарни в парк. Бетти семенила за ним.

Внутри Глеба зрело возбуждение: с одной стороны, он понимал, что это не больше чем шутка (интересно чья?), а с другой — думал о том, что всегда хотел написать книгу, и если ему нужен был знак от Вселенной, то это он.

И в самом деле, почему ему никогда не приходило это в голову? Ведь книгу можно было писать, пока он сидит в магазине, пока едет в метро в университет, пока Линда смотрит сериалы… Времени полно. Глеб всем телом ощутил это время — которое проходит зря. И уже прошло.

Есть уже не хотелось, хотелось писать. О чем Глеб напишет? Откуда ему знать. Так много лет он рассказывал другим о других — писателях, поэтах, людях, которые выбрали делом своей жизни рассказывать истории, и ему почему-то в голову не приходило, что, вообще-то, он может быть одним из них.

Захотелось позвонить Линде и поделиться своим открытием, но все же стремно — а вдруг это ее шутка? И как глупо он будет выглядеть тогда. После некоторых раздумий Глеб все-таки набрал ее номер.

— Да, милый, — привычно отозвалась Линда, и Глебу больше не хотелось думать, какой оттенок у этого слова.

— Скажи честно, ты же прислала ко мне Мишу Гарина?

— Кого?

— Клоуна в шляпе.

— Какого клоуна? Глеб, ты о чем вообще?

— В магазин пришел некий Миша в шляпе и искал мою книгу.

— Твою книгу? Что ты имеешь в виду?

— Ну книгу, которую я написал.

— А ты написал книгу?

— Линда!

— Прости, я ни черта не понимаю. И вообще, ты же знаешь, что мне неудобно говорить.

Он знает, что ей неудобно говорить. Он знает? Он не знает. Он должен бы знать, но он совершенно про это забыл. Глеб шел по минному полю. Еще минута — и он задаст вопрос «почему», и дальше все станет совсем плохо. Глеб прикусил язык.

— Да, прости, прости, очень все странно…