Разумеется, это лишь временное решение. Не делать же грузовики гусеничными? Гусеничный транспорт имеет меньшую скорость и более высокие затраты энергии. С гусеницами можно сделать вариант облегченной маленькой машинки для зоны на пробу, но такой вариант будет куда менее скоростным, чем снегоход, на нем в Камнеград не сунешься. Поставить Незаметность, руны легкости, тишины и прочности…

Нет, всё же первым сделаю грузовик. Самый простенький, с деревянными бортами. Будет еще один образец продукции. Жаль только, что опять премиальный — делать-то придется из металла механизмусов.

— И всё же, Наталья Васильевна, не лучше ли разобраться с базой немедленно? — засевшая в голове у Маренина идея требовала срочного воплощения.

— Георгий Евгеньевич! — уже зло рявкнул я.

Наташа сделала останавливающий жест в мою сторону и прикрыла глаза. От ее лица опять отхлынула кровь, и она стала совсем бледной, почти прозрачной. В этот раз прорицание далось ей тяжелее, пришлось поддержать, чтобы не упала, и ответ был дан не обычным голосом, а тем, который у нее бывает в трансе.

— Сначала нужно найти Базанина. Базанин — ключ.

Потом она очнулась и сказала уже обычным голосом:

— Если нападать сейчас, успешных вариантов не вижу.

Маренин скомканно поблагодарил, косясь на меня, и ушел, а Наташа сказала:

— Ты зря злишься на Георгия Евгеньевича. Чем чаще я обращаюсь к дару, тем лучше им владею. А об опасности стоит знать заранее, а не тогда, когда она вот-вот нагрянет. Додумайся мы провести сеанс предсказания по базанинским соратникам раньше, можно было и вычислить, и проследить до него.

— Мне не нравится, как на тебе отражается использование твоего дара.

— Мне всё равно надо учиться обращаться к дару правильно, — ответила она. — Держать под контролем то, что касается нас. Хорошо бы где-то найти учебник по развитию дара. Мама говорила, что такие есть, но в армии. Обращаться туда — это всё равно что во всеуслышание заявлять о моем прорицании. Поэтому до всего приходится доходить самой. Но знаешь, после того как у меня появилось целительство, с этим стало проще. До некоторых вещей я дошла интуитивно.

— Учебник постараемся найти. Кстати, в тех, что мы у скверников забрали, ничего по твоей теме нет?

— Нет, — вздохнула она. — Я их тщательно просмотрела. Там много интересного, но не на эту тему.

— У твоего отца в княжестве тоже эти типы засели. Ему можно как-то передать?

— Он меня не послушает, — покрутила она головой. — Я ему сказала, что пока он не перестанет строить в отношении тебя козни, я с ним не буду работать. И не работаю. Он очень злится.

— Но всё равно хочет оставить тебя вдовой.

— Я ему уже сказала, что с высокой вероятностью этого не случится. Но он считает, что если вероятность есть, то за нее можно и нужно уцепиться.

— Ничего, скоро ему будет не до нас. Как только твоя сестра выйдет замуж, он поймет, что вдовой нужно делать не ту дочь. Кстати, я говорил, что мне Антон написал? Требует собранные с княжества деньги пересылать ему, чтобы он их распределял.

Наташа рассмеялась.

— А ты?

— А я ему написал, что он скоро станет Куликовым, так что к нашим деньгам отношения не имеет. Пусть с тестя требует.

— Сомневаюсь я, что он с отца много получит.

— Василий Петрович не считает оплату карточных долгов делом чести?

— Не считает, — подтвердила Наташа. — У нас в последние годы с деньгами было вообще плоховато. Жили в режиме жесткой экономии. Сейчас ситуация к лишним тратам тоже не располагает.

— Твоей сестре нужно было искать не столь любящего транжирить деньги супруга.

— Это была уступка Марии, как я поняла. Ее очень разозлил наш брак. Вот и…

— Она тоже решила выйти замуж за Воронова?

— Но так как самый лучший уже достался мне, ей пришлось брать то, что осталось.

— Зачем они вообще подбирают Антона?

— Не знаю. Мой дар иногда сбоит на них. Наверное, из-за моего отношения. Или их? Я уже не могу понять, семья ли они мне или враги?

Ее глаза наполнились слезами, но ситуацию разрядил Валерон, о котором мы напрочь забыли. Он громко всхрапнул и начал перебирать лапами. От первоначальной каральки, в которую он сворачивался для удобства, уже давно ничего не осталось — теперь Валерон инстинктивно искал положение, в котором будет спать мягче.