— Наталья Павловна, вы и так умеете? Можно поинтересоваться, где и когда научились?

— Умею, — хмыкнула старуха, — Поинтересоваться тоже можно, но вот получить ответ, увы-увы. Должны же и у меня быть какие-то тайны.

— Да пожалуйста. Эй, — одёрнул я Голицыну, — полегче. Вернёшь слишком много энергии, погубишь. Ты ему вместе с жизненной силой загробный холод передаёшь.

— Не учи учёную, сама знаю, — ответила Навья, но тем не менее, потоки энергии ослабила.

Лейтенант дёрнул пальцами, затем поморщился, судорожно вздохнул и закашлялся. Я присел рядом и подхватил его за плечи, чтобы он не приложился затылком о бетонный пол.

— Тише, тише, — произнёс я, — Всё хорошо.

Сидоров распахнул глаза и несколько секунд пялился в потолок, будто пытаясь вспомнить, кто он и где, а затем, взгляд сфокусировался на мне.

— Что произошло? — прохрипел он.

— Понятия не имею. Ты остался ждать меня здесь, потом я услышал грохот от падения тела и вернулся, а ты лежишь на полу. Сдаётся мне, запнулся обо что-то и долбанулся о стремянку. Голова кружиться?

— Ага, — кивнул лейтенант и поморщился, — Такое ощущение, будто по мне трактор проехал и вернулся задним ходом, — честно признался он, — И холодно, очень, как в морге.

— Сам ты трактор, — проворчала Голицына, на ухо Сидорову, — Скажи спасибо, что всего не выпила, неблагодарный.

Александр, разумеется, княгиню не услышал и даже не почувствовал, зато по его шее и рукам пробежали мурашки. Парень передёрнул плечами.

— Ваше Сиятельство, вы вроде пацифистка, а сейчас рассуждаете как…

— Ай, отстань, Кромешник. Не собираюсь я никого убивать, просто этот лейтенант меня раздражает, не могу понять чем именно, но вот прямо бесит до зубовного скрежета.

— Эм, Алексей, ты что-то сказал? Вроде как… про пацифистов? — пробормотал Александр.

— Нет, тебе показалось, давай, вставай, пойдём отсюда.

— Угу.

Сидоров поднялся с моей помощью и уставился в темный проход дальней секции архива, нервно сглотнув.

— Всё чисто, — ответил я, усмехнувшись, — Призраков больше нет.

— Ага-ага, — довольно закивал головой Голицына, — Пусть он в это верит как можно дольше.

— Ладно — мрачно ответил Сидоров, стараясь не показывать, насколько ему сейчас хреново, — Пойдём, отведу тебя в самые интересные места: библиотеку и склад, там у нас то, ради чего в общем-то всё и затевалось.

Библиотека оказалась за следующей дверью, но тут слово библиотека не особо подходило к тому помещению, в которое меня привёл лейтенант. На двери висели сразу три замка: один электронный, один кодовый и один старый, добрый, навесной, как на сарае.

Сидоров приложил пропуск, набрал код, потом деловито открыл последний.

— Это, — пояснил он, заметив мой ошалевший взгляд, и обвёл пространство рукой, — Наша Святая Святых.

За дверью было неожиданно уютно. Мягкий тёплый свет не резал глаза, а наоборот, создавал атмосферу тепла и спокойствия. На стеллажах, выполненных из настоящего тёмного дуба, стояли книги вперемешку со старыми журналами, какими-то папками, коробками от микроскопов и странными, непонятного назначения предметами на верхних полках.

— Наша гордость, — произнёс лейтенант с благоговением, — Здесь есть практически всё: фольклор, полевые дневники, классификации, внутренние методички. Большая часть самиздат, остальное откровенно украдено у всяких учёных и исследователей паранормального. Когда надо будет, возьмёшь у меня ключ, карточка у тебя уже есть, код скажу позже.

Я, если честно, был немного ошарашен, да ладно, я был в полном шоке. На секунду показалось, что я стал тем самым Библиотекарем, или, как вариант, попал в сериал «Хранилище 13».

Княгиня при виде книжных рядов буквально засветилась.

— О, наконец-то что-то приличное! — воскликнула она и мягко опустилась к ближайшей полке, — Вот это «Демонологические практики Восточной Европы. Том 2», — она протянула к книге прозрачную ладонь, и та, к моему ужасу, едва заметно дрогнула.

Я замер, а книга начала сама по себе выдвигаться с полки.

— Тихо-тихо-тихо, — прошипел раздражённо, делая вид, что просто кашляю.

Лейтенант в этот момент любовно смахивал пыль с корешков на соседнем стеллаже и не видел, как тонкий томик дёргается, словно рыба на крючке.

— Гранатов говорил, тебе нужно рунопись посмотреть, так это там, в левой секции, — махнул рукой Александр, — Я потом покажу.

— Ага, — ответил машинально, смотря, как книга с тихим шорохом соскользнула со стеллажа и повисла в воздухе, аккурат на уровне моих глаз.