Я даже сначала не понял, что это моя Фиса, а когда разглядел, кто именно встал на мою защиту, крякнул от удивления.

— Пш-шшш, — раздалось громкое шипение коргоруша, и тени отступника замерли на месте и затряслись от страха.

Огромная кошка сделала шаг вперёд, наступая на противников, и те попятились, пригибая к земле головы, а затем, и вовсе улеглись на пузо, завиляв задницами, как нашкодившие щенки.

— Не-ет! Ты не сможешь остановить меня, — заорал отступник, видя, что его атака потерпела крушение, и вытирая выступившую на губах кровь, — Я служу тем, кто сильнее тебя!

Я не собирался слушать его бред.

— Это ты не понимаешь, с кем связался, — произнес громко, чувствуя, как отпускает пыл схватки, и наблюдая за тем, как ведьмак с трудом стоит на ногах, а мои Навьи сыто рыгают, точнее — Денис, который уже оторвался от шеи отступника и довольно облизывался.

Это выглядело жутковато, если учесть, что передо мной находился призрак, но я уже привык, поэтому только усмехнулся.

— За меня отомстят, — произнес ведьмак заплетающимся языком, было видно, что сознание начало его покидать, — Тебя найдут… и твою… тоже… — он перевёл взгляд на Варю, которая уже вышла из-за деревьев и встала рядом со мной.

— Пусть приходят, — кивнул в ответ, — В свою же очередь могу пообещать, что найду твоего господина, кем бы он ни был, и остановлю, даже если придётся отправиться за ним в Навь.

Глаза отступника гневно сверкнули, а затем, и вовсе потухли. Тело ублюдка тяжелым кулем рухнуло на землю, а Навьи радостно завыли, таким способом восхваляя свою победу.

— Заткнитесь! — прикрикнула на них Варька, тряся пальцами в ушах, — Чего разорались?

Навьи с опаской покосились на дочь Хозяйки Медной горы. Уж кто-кто, а они прекрасно чуяли её силу.

— Довольны?

— Да, — ответил за всех Дэн, — Если так пойдёт и дальше, то мы с удовольствием послужим тебе, Кромешник.

— Хорошо, а теперь давайте обратно в посох, — приказал я.

Было видно, что им хочется полетать на свободе, но сейчас мы были на чужой территории и без спроса хозяина я не имел права отпускать призраков блуждать по лесной вотчине.

Навьи обиженно вздохнули, но выполнили приказ, а я подхватил на руки уже принявшую свои обычные размеры Фису, почесал за ухом, и взяв Варвару за руку, потянул в сторону, туда — где притулился под деревом раненый Леший.

Он уже не был в образе медведя. Передо мной, на опавшей прошлогодней хвое, скрючившись лежал невысокий старик, и обхватив себя руками, тихо постанывал.

— Что же ты, батюшко, так неосторожно. Зачем подставился? Спрятался бы, отсиделся в безопасности, а там, глядишь, и ушёл бы отступник не солоно хлебавши.

Леший недобро на меня зыркнул.

— Да чтобы я, в своём лесу, да испужался супостата! Не бывать этому!

Покачал головой на упрямство старика.

— Не мог я сдаться. Ну, не мог. Это же мой дом. Вот ты бы разрешил незваному гостю у себя дома хозяйничать, да грязными ногами пол марать?

— Нет.

— Вот и я не смог.

Леший прикрыл глаза и выдохнул сквозь зубы. Было видно, что ему очень больно.

И что теперь делать-то? Как бы не помер Хозяин Леса.

Я ещё раз оглядел старика и кивнул сам себе.

А почему бы и нет. Не попробуешь — не узнаешь. Если на Кромке мне нежить и нечисть лечить удавалось, то может и здесь получится.

Варвара, словно услышав мои мысли, ободряюще улыбнулась.

— Давай, лечи. Если не хватит сил, я подсоблю.

— Ты умеешь исцелять?

— Не-а, — покачала головой девочка, — А вот силы тебе передать смогу.

Варька почему-то смутилась, и пробубнив что-то себе под нос, отошла в сторону.

— Батюшко, ты только не пугайся, если почувствуешь что-то странное. Я тебя сейчас вылечить попробую.

— Лечи, чего уж тут. Вариантов всё равно нет. Чую, помру скоро.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — я упрямо поджал губы и положил руки на грудь старика.

Татуировка Чура нагрелась, но больше ничего не происходило. Как бы я не пытался направлять силу в тело Лешего и латать его раны, энергия уходила словно в никуда.

Здесь нужно было действовать по-другому.

— А если вот так? — пробормотал я себе под нос.

Сформировав мысленно руну Здравие и соединив её с руной Жизни и руной Вечность в незамысловатый узор, впечатал его в грудь старика.

Не знаю, как так вышло, но раны на боку Лешего стали затягиваться прямо на глазах. Кожа на морщинистом лице, до этого похожая на серую плесень, порозовела, в лазах Хозяина леса ярко заалел огонь жизненной силы.