Не вышло.

Дмитрий, наоборот, распалялся всё больше и больше. Мысли продолжали путаться, и вытаскивать каждую было мучительно сложно. Но нужно. Итак! Без Громова он никто. Громов — сила, Громов — связи, Громов — защита и Громов — тот, с кого всё началось. Светлов, в свою очередь, — враг. Причём враг, насколько можно судить, серьёзный, и на такого нельзя переть в лобовую. Это верная смерть.

— Алло? — Львов набрал старшему брату.

Уточнил, не собирается ли отец или кто-то из семьи воспользоваться сегодня-завтра охотничьим домиком, а следом вызвал такси и уже через час вернулся на место утренней сходки. Как и в первый раз, дом встретил его холодом и тишиной.

Львов закинул в печку дрова, чиркнул спичкой, а затем какое-то время сидел и ждал, пока разгорится пламя. Как только в комнате стало достаточно тепло, чтобы не греть руки от огня, Дмитрий сходил к серванту, в котором завсегда имелось спиртное, и не глядя схватил первую попавшуюся бутылку.

— Коньяк, — прочитал он и хохотнул. — «Гугули», — затем откупорил крышку и сделал глоток прямо из горла.

Ну… Чтобы мысли перестали метаться. За глотком ещё один, а за вторым третий. Львов ходил из угла в угол, скрипя половицами, пил не пьянея и думал, думал, думал. До поры до времени он просто муссировал одну и ту же мысль — о том, что без связей Громова руки у него связаны. Но тут, на отметке двухсот грамм коньяку, у него случился прорыв.

— А что бы сделал на моём месте Громов? — спросил он, остановившись у окна, за которым уже совсем стемнело.

И тут вдруг вспомнил, как Громов всегда учил доверять «тому, кто внутри».

— Оно знает, — вслух начал он повторять слова Серёжи. — Оно сильнее. Оно покажет путь. Вот только… как с ним связаться-то?! — последнее Львов добавил уже от себя.

Львов сделал ещё один глоток и решил, что попробует погрузиться в себя настолько глубоко, насколько это вообще возможно, и там-то точно найдёт ответ. Нашарив в кладовке свечи, Дмитрий расставил их по комнате. Зажёг. Сел на пол, скрестив ноги, закрыл глаза и попытался успокоить дыхание.

— Давай же, — прохрипел он. — Разговаривай со мной!

Сначала не происходило ничего. Тишина — лишь треск огня и стук сердца где-то в висках. Львов уже было дело отчаялся, как вдруг почувствовал внутри себя пульсацию. Ну а затем ему показалось, что он слышит не биение собственного сердца, а чей-то очень далёкий, но постепенно нарастающий шёпот.

— Ты здесь?! — крикнул он и… спугнул этот шёпот.

От отчаяния Львов открыл глаза, грязно выругался, встал на ноги и снова направился к бутылке. Залпом саданул грамм сто, затем пьяненько покачнулся и… вот тут-то его и накрыло. Львов услышал не речь. Не оформленные в слова фразы, а сразу же целиковую мысль. Как будто кто-то огромный и древний слился с его разумом и подумал: «Позови правильно, и я отвечу». Причём эти мысли совершенно точно шли не изнутри, а откуда-то снаружи и…

Дмитрий замер.

Это был не его демон. Его демон — мелкий, трусливый, слабый, отчаянно нуждающийся в помощи Громова. А вот эта… штука, которую самому Диме захотелось назвать «Мразью», была совершенно иного порядка.

— Как?! — заорал он, пошатываясь. — Правильно — это как?!

Ответ пришёл в виде тех же самых мыслеформ.

— Отлично! Ща! — глотнув последний раз, пьяненько закричал Львов. — Ща, погоди! Я мигом!

Затем он переставил с центра комнаты стол и стащил в угол ковёр. Голой рукой Львов залез в печь, вытащил уголёк и принялся чертить. Знаки. Руны. Пятиконечная звезда. Ничего подобного он раньше не учил, но так ведь на то и нужды не было — руки двигались сами собой, будто бы их кто-то направлял.

Уже зажжённые свечи он расставил по углам комнаты. Первое задание было выполнено. А от второго Диму пробило на дрожь. Жертва. Ему срочно нужна была жертва. Причём он уже знал, какая именно.

Пёс. Не охотничий, вовсе нет. Старый кобель по кличке Буран, которого отец держал при домике чисто для порядка и тем самым обрекал своих слуг на бесконечные поездки туда-сюда-обратно. Покормить, напоить, дать немножечко размяться и побегать. Буран лаял на чужих, но за всю жизнь никого и никогда не укусил. Добряк, если одним словом. Старый, глупый, добрый.

— Буран! — вывалившись из домика в валенках не по размеру, крикнул Львов. — Где ты там?!

Пёс поднял голову, вильнул хвостом, но не встал. Видимо, почуял что-то неладное. Тогда Дима подошёл поближе и отщёлкнул карабин, который крепил поводок к будке. Взял пса за ошейник и поволок в дом. Буран заскулил и попытался вырваться, но… сдался практически без боя. Этого человека он знал с самого детства — они со Львовым практически одновременно были щенками.

— Идём, говорю!

Буран чуть упирался, но всё же шёл. Не рычал, не огрызался, а просто смотрел на хозяина большими глазищами, в которых было лишь недоумение и страх.

— Сиди здесь! — вытащив пса на центр пентаграммы, приказал Львов. — Сиди, говорю! — конечно же, Буран несколько раз попытался утечь, за что получил от хозяина по морде. Заскулил, но всё-таки сел, и теперь будто нетерпеливый щенок перебирал лапами, не понимая, что ему делать.

Дмитрий тем временем снял со стены отцовское ружьё. Извиняться перед псом Львов посчитал лишним, внутри себя нисколечко не терзался, и потому выстрел раздался уже через пару секунд. Тёплая густая кровь растекалась по деревянному полу, заливая руны, а Дмитрий допивал коньяк.