— День добрый, — я протянул мужчине руку. — Алексей Николаевич Светлов.

— Добрынин, — гость поднялся и очень крепко, будто бы испытующе пожал её. — Павел Андреевич. Благодарю, что не заставили долго ждать. Понимаю, что без предупреждения, но… работа такая, сами понимаете.

— Понимаю, конечно, — мы устроились друг напротив друга. — Итак. Чем обязан, Павел Андреевич?

— Сразу к делу? — улыбнулся Добрынин.

— А смысл ходить вокруг да около? — Я пожал плечами. — Вы человек занятой, я тоже. Поэтому предлагаю перейти сразу к сути.

— Хорошо, — мужчина кивнул и достал из портфеля чёрную кожаную папочку. — Алексей Николаевич, вам известно, чем занимается моё ведомство?

— Отчасти.

— Думаю, этого достаточно, — ухмыльнулся Добрынин, раскрыл папку и пробежался глазами по тексту. — В таком случае для вас мой приезд не стал неожиданностью. В последнее время у вас в городе происходит слишком уж много странностей.

— И в чём именно меня подозревают? — спокойно спросил я.

Сам же попытался прочувствовать — а не исходит ли от господина Добрынина шлейф демонической скверны? Понял, что вроде бы нет, а следом понял ещё одну очень важную вещь — если хотя бы одна из тварей проникнет в канцелярию, то это будет… не то чтобы провал, но неудобство самого высокого уровня. Структура серьёзная. Очень серьёзная. И в перспективе тайники виделись мне союзниками, так что знакомство с Добрыниным может стать очень полезным.

Мужчина тем временем оценивающе посмотрел меня, явно что считывая реакцию, а потом ответил:

— Как вы и просили, не буду ходить вокруг да около. За последние несколько дней в городе произошло несколько событий, которые наше ведомство не может оставить без внимания. Пропажа вашей сестры, пропажа Сергея Сергеевича Громова, дуэль на ровном месте, убийство Реброва, какие-то невнятные юридические махинации… и всё это так или иначе связано с вами.

— Звучит так, будто бы я главный злодей, — улыбнулся я.

— Я не делаю выводов, — сказал Павел Андреевич. — Я собираю информацию. Поэтому и приехал сюда, чтобы выслушать вашу версию событий. Начнём?

— Начнём, — кивнул я.

— Отлично. Тогда для начала я хотел бы послушать насчёт Екатерины Всеславовны.

— Ага, — вздохнул я. — Если честно, то я уже устал повторять одно и то же. Сперва Морхину, потом полиции, потом снова Морхину и полиции. Уверен, что конкретно эта информация у вас уже есть.

— И всё же?

— Моя сестра ушла из дома и не вернулась, — ответил я. — Я не знаю, где она и что с ней случилось. Могу лишь предположить, что она по какой-то причине не захотела возвращаться.

— То есть вы считаете, что она ушла из дома добровольно?

— У меня нет других версий. И знаете, Павел Андреевич, я даже не знаю, что хуже — тот вариант, в котором она ушла сама, или же тот, в котором с ней что-то случилось. Потому что в первом случае она не такой уж хороший человек, каким я её запомнил…

— То есть?

— То есть она бежала от проблем, сознательно перекинув их на меня, и фактически чуть было не развалила род. А во втором случае, — тут я выдержал паузу. — Во втором случае я всё равно ничего не могу поделать.

— Понятно, — Добрынин кивнул и что-то записал в папочку. — Слова сходятся с протоколами. Вижу, что ваша версия не меняется, и это, кстати, в вашу пользу.

— Рад слышать. Что у нас дальше?

— А дальше у нас Сивушкин, — тайник перелистнул пару бумаг. — Константин Михайлович. Как так случилось, что между вами вообще произошла дуэль?

Уверен, что это тоже вам известно. Сперва была авария. Его машина влетела в машину с моими людьми, а дальше сам Сивушкин повёл себя… агрессивно и, мягко говоря, недостойно. Я предложил решить вопрос по-мужски, он согласился. Всё прошло по правилам, всё честно, всё в рамках закона. А поставить на кон всё своё имущество Константин Михайлович предложил сам, и никто его за язык не тянул.

— То есть вы утверждаете, что не планировали завладеть его имуществом заранее?

— Павел Андреевич, — улыбнулся я. — До момента аварии я вообще не знал, кто такой этот Сивушкин. О каком планировании вообще может идти речь? Я просто защищал свою честь.

Очередной кивок тайника, очередная пометка, и очередной вопрос:

— Сергей Сергеевич Громов, — Добрынин поднял на меня взгляд. — Весь город в курсе, что между вами были напряжённые отношения. Это правда?

— Чистейшая, — кивнул я. — Скрывать не собираюсь, Громов-младший испытывает ко мне какую-то болезненную неприязнь. И думается мне, что это началось после того, как я решил оспорить закладную на трактир. А ещё мне думается, что об этом вы тоже прекрасно знаете.

— И тем не менее…

— Простите! — перебил я Павла Андреевича. — Тем не менее, к исчезновению Громова я не имею никакого отношения. И если вы не верите мне на слово, то можете спросить о том же самом у его матери. Я поклялся Елене Петровне на магии, что никогда не трогал её сына.

И вот тут тайник впервые удивился.

— Клятва на магии? — переспросил он. — Радикальная мера, Алексей Николаевич.

— Ну а почему бы и нет? — я развёл руками. — Мне скрывать нечего. Я просто хочу, чтобы меня наконец-то оставили в покое и дали просто жить своей жизнью. Заниматься делами, восстанавливать род, вести бизнес. А вместо этого меня постоянно дёргают, подозревают, выискивают какие-то связи там, где их нет. И клятва в таком случае самый простой способ закрыть вопрос и навсегда.