Наконец, когда бутылка была приговорена, он подошёл к Бурану и запустил пальцы в намокшую шерсть. Он мазал кровью лицо, руки, грудь. Всё так же шатаясь, он ногой выпнул тело пса из центра пентаграммы и встал на его место.

— Я здесь! — заорал он. — Я всё сделал! Я зову правильно!

Свечи взметнулись выше и загорелись ярче. Тени на стенах сперва закружились, а затем начали сплетаться в единый огромный силуэт. Пол задрожал. Руны вспыхнули алым, и Львов почувствовал, как вот эта самая тень пытается ворваться в него. И не сказать…

— А-А-А-АААА!!!

…не сказать, чтобы это было щекотно. Каждая клетка тела Дмитрия забилась в агонии, давление росло, тьма сгущалась, шёпот становился нестерпимо громким, а потом…

Всё.

Пшик. Боль отпустила, свечи погасли, и руны на полу — просто мазня из сажи и собачьей крови. Ритуал то ли сорвался, а то ли не удался. Львов рухнул на пол и принялся пьяно рыдать.

— Неудачник, — прошептал он сам себе. — Неудачник…

И тогда демон заговорил вновь. Вот только на сей раз вполне конкретно.

— Я не смогу стать частью тебя здесь, — сказал демонический голос извне. — Возвращайся в город, — а затем выдал максимально чёткие инструкции о том, что Львову делать дальше…

Утро как утро. Важное, но в кои-то веки предсказуемое. Душ, зарядка, восхитительный завтрак авторства Степаниды и Оленьки Саватеевой, а потом — дорога в Тверь.

По пути я смотрел в окно, разгонял по каналам энергию и почему-то вдруг прокручивал в мыслях день нашей первой встречи с Резновым. Хороший он всё-таки мужик, серьёзный, правильный. После того инцидента с официантом наши отношения явно перешли в другую плоскость, и, с одной стороны, этим нужно пользоваться на полную. С другой же, перегибать тоже не стоит.

— Алексей Николаевич, — Антон Иванович снова встретил меня в чайной лавке и уже привычным путём провёл вниз, в лабораторию.

А Захар Борисович — тот самый лысенький артефактор, что занимался моим заказом, — как будто бы нас поджидал. Выскочил из-за стеллажа, как чёрт из табакерки, и вместо «здрасьте» сразу же вручил мне здоровенную чёрную коробку.

— Вот, Алексей Николаевич! Всё готово! Всё как просили! Всё как… короче, получилось! — Круглов счастливо засмеялся. — Итак? Когда мы уже наконец-то приступим к совместной работе? Я готов! Люди готовы! Оборудование… угадайте что?! Готово! Ах-ха-ха-ха!

Своим неуёмным оптимизмом Захар Борисович сейчас был похож на ребёнка, дорвавшегося до сахара. Я же в ответ тоже посмеялся, осмотрел коробку и сказал, что у них тут всё серьёзно, разве что брендового логотипа не хватает.

— Это да, — кивнул Круглов. — И всё же, Алексей Николаевич, когда получится поработать?

— Кхм, — прокашлялся в кулак Резнов. — Признаться, я и сам хотел спросить вас о том же самом.

Что ж…

— Антон Иванович, Захар Борисович, поверьте мне на слово, я и сам заинтересован не меньше вашего. Любо-дорого будет поработать вместе, учитывая ваши производственные мощности. Но боюсь, что в данный момент у меня на повестке вопрос, который не терпит отлагательств. Мне кровь из носу нужно наладить работу трактира. Люди сидят без работы. Род недополучает денег.

— Понимаю, — кивнул Резнов. — Прекрасно вас понимаю, — а вот Захар Борисович чуть было не расплакался.

— Как только налажу бесперебойную работу заведения — я весь к вашим услугам.

— Разумно, Алексей Николаевич, без тыла никуда, — сказал Антон Иванович. — Мы подождём.

Признаться, меня удивило, с каким пониманием Резнов отнёсся к ситуации. Не уговаривал, не угрожал, не пытался переубедить, а просто… просто-напросто обошёлся без конфликтов вообще. Мне даже не по себе как-то стало. И ещё чувство такое возникло… м-м-м… недосказанности, что ли?

— Господа, — сунув коробку подмышку, я пожал мужчинам руки. — Ещё раз благодарю за помощь.

Дальше я просто поднялся наверх. Просто сел в машину. И так же просто — на удивление, чёрт возьми! — поехал домой.

— Ну что, Алексей Николаевич? — спросил Миша Саватеев, поглядывая на меня через зеркало заднего вида. — Получилось?

— Как говорят, получилось.

— А что там? — Миша поиграл бровями, указывая на чёрную коробку. — Во что камушки оформили?

— Честно? — хохотнул я. — Сам не знаю. Но если честно, то почему-то очень хочу оттянуть радостный момент. Домой приедем и торжественно откроем.

— Как скажете, ваше благородие…

Я откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и коротко резюмировал поездку: Резнов в союзниках, артефакты готовы, и работа над следующими артефактами впереди. Вроде бы всё по плану. Но где-то глубоко-глубоко, на задворках сознания, уже пульсировало тревожное предчувствие. Слишком уж всё как-то гладко и хорошо. А ведь я прекрасно знаю, что вселенная любит баланс, и скоро мне придётся заплатить…

Павел Андреевич Добрынин стоял на крыльце особняка Громовых, смотрел, как падает снег, и ждал такси, которое увезёт его обратно в гостиницу. Как гостеприимный хозяин, Сергей Витальевич предложил гостю подождать машину внутри, но тот отказался. Хотелось подышать. Хотелось подумать.