Анна слушала очень внимательно.

— Откуда ты это знаешь?

Он посмотрел на неё с лёгкой усталой усмешкой.

— Я эти штуки когда-то строил.

— Тоже верно.

— Значит, план такой, — сказал я. — Люди, раненые и родители уходят на северную мель в склад теплообмена. Лиза с ними. Анна ведёт хвосты и открывает нам речной приёмник. Мы вчетвером заходим в башню, сажаем подтверждение приказов, выбиваем вещание у Романова и отдаём городу новую правду уже не пакетом, а прямым голосом.

— “Мы вчетвером”, — повторила Вера. — Люблю, когда план короткий и скромный.

— А что тут размазывать.

— И как ты хочешь закончить? — спросил Борисыч. — Просто выйти в эфир и сказать “привет, я живой”?

Я подумал секунду.

Потом сказал:

— Да. Для начала этого хватит. А дальше — имена, архив, нулевой пояс, Красный Берег, посмертные прикрытия. Всё, что успеем выбросить наружу до того, как они нам откусят руки.

— Вот это уже похоже на нормальную работу, — сказал он.

Мать тихо сказала:

— Артём.

Я снова присел рядом.

— Что?

— Когда в эфир полезешь, не ори. Говори просто. Как людям. Без вот этой своей привычки иногда умнеть лицом.

Я уставился на неё.

— Спасибо. Очень вовремя.

— Я серьёзно.

— Я понял.

— Тогда хорошо.

Она взяла меня за руку. Слабо. Но крепче, чем раньше.

— И ещё.

— Что?

— Вернись.

Вот и всё.

Никакой красивой сцены.

Никакой великой фразы.

Просто вернись.

И этого оказалось тяжелее всего.

— Вернусь, — сказал я.

— Вот и не ври сейчас.

— Не вру.

Она смотрела на меня пару секунд. Потом отпустила.

Отец с другой стороны сказал:

— А я вот сейчас совру. Скажу, что не переживаю.

— Ты вообще умеешь нормально поддерживать? — спросил я.

— Нет. Не умею.

— Честно.

— Это всё, что осталось.

Я кивнул.

Хватит.

Этого хватит.

Анна свернула карту.

— Тогда двигаемся так. Я веду большую баржу и хвост к северной мели. Потом беру маленький катер и возвращаюсь к речному приёмнику. У вас будет один заход. Один. Если на месте всё поедет боком, второй я уже не соберу.

— Принято, — сказал я.

— И ещё, — добавила она. — Если вы там увидите мой канал живым, не геройствуйте с ним. Это мой последний зуб в этом городе.

— Понял.

— Нет, правда понял?

— Да.

— Хорошо.

Голос внутри тихо сказал:

Время ограничено.

Вероятность успешного удара снижается с каждым часом.

— Слышали, — буркнул я. — Даже она торопит.

— Тогда чего сидим, — сказал Гера и хлопнул ладонями по коленям. — Давайте уже или жить, или сдохнуть нормально. А то я так и не понял, какой у нас сегодня график.

И вот после этой фразы все наконец встали и пошли делать то, что уже и так решили.

Люди нулевого пояса — к укрытию.

Мы — к башне.

Воздуха нам дали ровно столько, сколько нужно, чтобы снова сунуть голову в огонь

Разделились мы быстро.

Не потому что никто не хотел лишних слов. Хотели все. Просто когда слова начинают лезть, а времени на них нет, приходится жевать их молча и заниматься делом.

Большую баржу повели к северной мели. Там шёл Ильич с людьми, мать, отец, Лиза, Марина, раненые, старики, пацанва и весь тот груз живых, который мы успели вытащить снизу. Анна брала маленький катер и должна была потом вернуть его к речному приёмнику под Вороньей башней.

Мы — это я, Борисыч, Вера и Гера.

Классическая компания для хорошей глупости.

Перед сходом на катер Лиза всё-таки поймала меня у борта.

Не за рукав. За кисть. Крепко.

— Только давай без фокусов, ладно?

— Это очень размытая просьба.

— Нет. Она очень понятная. Не геройствуй, не лезь первым туда, где можно обойти, и не начинай на голой злости. Ты на одной злости сегодня уже половину города перевернул.

— Не половину.

— Я не в цифрах сейчас.