– Как и я, - кивнул Дарлан, смотря прямо в глаза алгертцу. – Но не ты. Вернись к королеве, пока не поздно.

– Смеешься? Чтобы на меня еще вылили ушат помоев? Довольно позора на сегодня. Я думаю, что знаю, где эта летающая ящерица могла устроить логово. Старый театр – большое здание с проломленной крышей, летом там спят бедняки, но зимой и ранней весной внутри пусто. Это как раз в той стороне, где тварь исчезла.

– Тогда веди меня!

– Верхом было бы быстрее, - сказал уже на бегу Ламонт, плащ, подбитый соболем, развевался у него за спиной.

– Но опаснее, - возразил монетчик. – Двое всадников слишком приметная цель для существа, способного атаковать с воздуха. Пешими мы сможем подкрасться ближе.

Они бежали, топая по брусчатке. Улицы города обезлюдели, все ставни были плотно затворены; глупцов, жаждущих рискнуть головой, на пути тоже не попадалось, хотя Дарлан бы не удивился, если бы нашлись герои, которые ради славы и награды, бездумно устроили охоту на дракона. На перекрестке с фигурным фонтаном, монетчику и капитан встретились стражники. Четверо воинов перегородили им путь.

– Нельзя! Там чудовище летает! – отчеканил бледный солдат, выставив перед собой руки в теплых перчатках.

– Ты в своем уме, капрал? – опешил Ламонт.

– Ой, господин капитан, не признал!

– Болван.

– Так точно!

– Видели куда дракон улетел?

– Так точно, вроде как к старому театру. Мы пустили в него стрелы, но гад слишком высоко забрался, не попали.

– Оставаться здесь! – приказал Ламонт.

– Так точно!

– А ты держишь их в узде, - произнес Дарлан, когда они побежали дальше.

– Недостаточно, иначе бы слух, что я поймал убийцу короля, не разнесся по всей Алгерте.

– Так быстро?

– Поверь, - проворчал капитан, не сбавляя темпа, - если в Зимнем городе что-то узнали, через пару дней об этом будет знать все королевство. У слухов мощные крылья, что у этого треклятого дракона. Долго мне отмываться теперь. Принес мне, Малум, тебя невовремя. Что, ждешь извинений, мастер Дарлан?

– Зачем мне они? Важно, что ты сам понял, что ошибся, - сказал монетчик, поворачивая за капитаном на тесную улицу, где над головами болтались таблички местных гильдий.

По правде, Дарлану даже было немного жалко этого упрямца. Феоралия уж слишком выставила его в дурном свете, отчитав перед придворными. Судя по всему, капитан прекрасно управлялся с людьми, был достойным командиром, только страдал от собственных упертости да гордости. Всемилостивые боги, Дарлан, вечно ты жалеешь тех, кто не заслуживает. Сколько можно? Таннет, наверное бы, посмеялся от души. Из-за Ламонта тебя чуть на плаху не отправил, а ты сочувствуешь ему, словно нашкодившему юнцу.

Когда солнце зашло, они достигли цели. Сменившая дневное светило половинка луны немного разгоняла темноту. Сбавив ход, капитан остановился и прижался щекой к прохладному камню здания с заколоченными окнами.

– Театр за углом, на площади, - прошептал Ламонт. – Его построили даже раньше Зимнего замка. Больший театр только в столице. Однажды здесь рухнула крыша, покалечив зрителей и актеров, кое-кто даже погиб. Прадед Палиора собирался восстановить здание, но его отговорили. Место уже обросло мрачными историями, так что новый театр возвели у северной стены.

– Вот как, - не разжимая губ, сказал Дарлан. Еще историй из прошлого сейчас не хватало.

Капитан повернулся к монетчику и тот застыл. На неуловимое мгновение ему вдруг почудилось, что у Ламонта на лбу появилась татуировка. Монета. Что за наваждение? Это продолжение сна, который видел Дарлан, пока томился в клетке? Капитан вдруг стал мастером Монетного двора, а где-то здесь те самые сгустки тьмы, отдающие приказы ожившим доспехам? Проклятье, что происходит?

– Все в порядке? – удивленно спросил Ламонт. Немудрено, лицо Дарлана сейчас явно выглядело ошеломленным. Моргнув, монетчик с облегчением выдохнул. Тень, всего лишь тень! На лоб алгертского капитана так удачно упала тень от декоративного кольца, которое болталось под вывеской ювелирной мастерской.

– Показалось. Я иду вперед.

Выйдя на площадь с обнаженным клинком, Дарлан быстро исследовал местность. Ничего подозрительного. Тишина. Никакого движения. Усиленный слух не сработал и тут, либо дракон умел вести себя настолько бесшумно, что ему могла позавидовать змея. Монетчик слышал лишь далекое мяуканье уличной кошки, дыхание капитана и еще двух людей, возможно прятавшихся от чудовища неподалеку. Хотя один из этих двоих точно находился в театре. Каким образом? Монстр затащил в свое гнездовье очередную жертву? Вряд ли, дыхание слишком ровное и спокойное. Становилось все любопытнее.

Огромное здание, сложенное из светло-серых гранитных плит, угрюмо смотрело на Дарлана пустыми окнами. В тусклом свете луны, старый театр действительно нагонял жуткие мысли. Здесь мог поселиться не только дракон, но и какой-нибудь выбравшийся на свободу из вечной Тьмы демон. Аккуратно ступая к ощерявшемуся дверьми входу в театр, свободной рукой Дарлан приготовил марку. Выщербленные ступени здания манили поскорее постигнуть его тайну. Монетчик успел дойти до середины пострадавшей от времени лестницы, когда вдруг услышал глухой удар и стон Ламонта. Резко обернувшись, он увидел, как тело капитана на площадь тащит человек в плаще и черной маске. Разбойник? Дарлан раскрутил серебряную марку на пальце, но прежде, чем он метнул ее в незнакомца, тот быстро снял маску и показал безоружные руки. Конечно же, монетчик узнал этот ястребиной нос. Это был Ивор. Убедившись, что алгертский капитан без чувств, наемник подбежал к Дарлану.