Я, твою мать, никогда так не нервничал. Газ с тормозом путаю, пока мы добираемся до нужного места.

Это небольшой дом на окраине Нью-Йорка. Надеюсь наш дом. Огоньки, шарики, гирлянды украшают мой подарок. Всё светится и мигает. На террасе небольшой столик для романического завтрака. Да, сейчас раннее утро, вечера я не дождусь. От сомнений съедет крыша.

Выхожу первый и открываю ей дверь.

От ее нерешительности, впадаю в ступор.

— Красиво. Очень…

Её потерянный голос вибрацией страха отзывается в моём теле. Каждая клеточка сжимается. Даже сердце замедляет свой стук. Ждет приговора надо мной.

И кто бы мог подумать, что я буду дрожать перед этой маленькой тонюсенькой девчонкой. Но эта малышка самая особенная для меня. Крошка, которая перевернула мой мир.

Кто бы мог подумать, что за этот год всё так изменится? Нелепая девчонка, которая неожиданно попросила поцеловать, превратится в самую желанную и любимую женщину на свете. Дерзкая девчонка, которая убивала своим равнодушием, создаст своей любовью нового меня. А я действительно новый. От старого меня осталась только очаровательная внешность. Не кабель и развратник, а верный и преданный ей парень. Не самоуверенный и наглый, а робкий и нежный под обстрелом ее глаз.

Не засранец, а мечта.

И надеюсь, что она тоже так считает.

— Бельчонок, это тебе… — пытаюсь говорить бодро. Но горло пересохло и загнано хрипит.

— Что мне? Дом?

— Тебе… Нам, — где найти силы, чтобы выстоять под ее таким серьезным видом. — Бельчонок, я хочу, чтобы мы жили вместе. Ты и я. Как семья. Ты сказала, что не планируешь возвращаться, что собираешься остаться в Америке, поэтому я тоже остаюсь здесь с тобой. Я не хочу больше быть твоим соседом, с которым ты лишь иногда ужинаешь. Мне нужно больше. Я хочу просыпаться с тобой. Завтракать. Провожать тебя в студию и не через дверной глазок. Хочу накрывать стол и разжигать камин к твоему возвращению. А потом засыпать, кутая тебя в свои объятия. Бельчонок, я хочу все делать только вместе с тобой. Я хочу подарить свою жизнь тебе. Хочу принадлежать тебе. Хочу, чтобы ты принадлежала мне. Помнишь, я — часть тебя, а ты — часть меня.

Я показал ей браслет, который не снимал с того самого дня, когда она впервые призналась мне в любви.

Растерянно улыбнулась и прикоснулась к браслету.

— Я рада, что он тебе нравится. Ром…

Перебиваю. Должен закончить. Меня и так стопорит ее вид. Смятение, уязвимость, нерешительность. И этот разрушающий меня страх в глазах.

— Бельчонок, дай руку…

Сжимает кулачок, но протягивает. Застёгиваю на ее запястье похожий браслет. Маленький и изящный.

— Ты моя судьба, — читает и улыбается более открыто.

Слаживает нашу руки вместе, соединяя браслеты.

— Нравится?

— Очень…

— Бельчонок, это еще не всё… — достаю из кармана кольцо и привстаю на колено.

— Ром, не нужно… — хватает меня за руки и тянет вверх. — Не нужно. Потому, что я скажу «нет»…

Катя

Не хочу быть палачом наших отношений, но и «да» сказать не могу.

— Ром, пожалуйста, не нужно… — пытаюсь поднять парня с кален. Но он застыл. Не двигается, сверля меня взглядом. — Я не выйду за тебя замуж.

Этот день снова превращается в кошмар. Кошмар, которой убивал меня целый год.

Чувствую, как напрягаются мышцы парня под моими руками. Как сжимаются кулаки, роняя кольцо на пол террасы. Как дрожат его губы и застывают слёзы в глазах.

— Ром, послушай… — тянусь к нему. Но он одним рывком вырывает свои руки с моих и отходит от меня. — Ром…

Теряюсь. Слова совсем не идут. Сжимаю край куртки, стараясь успокоиться и попытаться все объяснить. Мне нужна помощь, чтобы собраться и справиться с эмоциями. Мне нужна его поддержка, а не дикий вид и убийственная злость в глазах.

Делаю шаг к нему…

— Не подходи, Богданова. Стой, где стоишь, потому что я не контролирую себя.

Застываю. Я знаю, что он может сделать в таком состоянии. Знаю, поэтому стою, не двигаясь. Но мне нужно совсем другое. Мне нужно его тепло и понимание. Мне нужна уверенность в нем, а не страх.

— Ты понимаешь, что это всё… У всего есть предел и у моей любви тоже, — даже на таком расстоянии ощущаю его злость и боль. Я могу его успокоить, утешить, но он не позволяет мне. Отдаляется, закрывается. — Я спрошу только раз. Один раз, Богданова. От твоего ответа будет зависеть вместе мы или нет. Я в последний раз становлюсь перед тобой на колени.

Два шага и он передо мной. Страшно. Я боюсь его. Боюсь его такого. Кольцо снова в руке, а он на коленях. Не выдерживаю его свирепого взгляда и опускаю глаза в пол.

Я не могу сказать это «да»! Не могу! Я больше не хочу поступать, как хотят другие. Я хочу поступать так, как считает правильно моё сердце.

— Бельчонок, твою мать, посмотри на меня. Скажи уже своё презренное «нет» и покончим с этим.

Не могу. Не могу сказать «нет». Не могу покончить с нами. Ведь я люблю его и боюсь. Замираю. Закрываю глаза. Не дышу. Только чувствую, как он встает и уходит.