Он открыл глаза и понял, что лежит на спине в слабо освещённой комнате на чём-то мягком и тёплом, укрытый легким одеялом из грубоватой ткани. В правой стене комнаты виднелась слегка приоткрытая дверь, из щели которой пробивался свет. Там, за дверью, кто-то периодически прохаживался мимо, что-то невнятное говорил, и постоянно слышались странные щелчки.

Академик попробовал повернуться на бок, чтобы потом встать, но тело как будто бы было полностью отключено от головы и абсолютно не реагировало ни на какие команды. Оно чувствовало всё: одежду на нём, материал под ним, над ним. Академик точно осознавал, что не связан и не привязан никаким образом, но пошевелить не смог даже пальцем. Он попробовал окликнуть кого-нибудь, но из гортани вылетело какое-то слабое хрипение.

Прошло не так много времени, пока обездвиженный Академик восстанавливал в памяти все последние события, как за дверью послышался отчётливый разговор.

— Ну как там наш гость дорогой? Когда уже встать сможет?

— Да, может уже встать, если выспался, — ответил молодой женский голос. — Почитай четыре часа спит! Говорила же вам бабушка Граня, ненужно было последние два кувшина выпивать! Вот ему сейчас с непривычки-то каково?

— Ну понравилось ему! Неужто можно гостю отказывать?!

— Понравилось… А если у него организм, как у Димки Дряхлого? А если он мне сейчас всю постель изгваздает?! А если комнату?! И вообще, чего вы сюда-то попёрлись!? Ещё и с пойлом этим!

— Всё, не гунди! — резко оборвал мужчина, и за дверью послышались приближающиеся шаги. — Бабы помогут, если чего. Я распоряжусь.

В открывшуюся дверь пролился непривычно яркий свет. Крупный мужской силуэт вошёл через проём, заслонив собой источник света.

— Оооо, друг мой! Да ты никак проснулся уже?! — увидев открытые глаза Академика, сказал Игорь. — Встать можешь?

— Мэа, — еле заметно качая головой постарался отрицать он. — Не… а…

— Что-то тебя совсем поломало прям. Сказал бы вчера, что не пьёшь много, мы бы не обиделись сильно-то. А ну, давай-ка помогу подняться. А то всю ночь нам твердил, что до полудня вернуться тебе надо, чтобы твои не удумали чего. Так что давай вставать.

Профессиональным захватом Игорь ловко, но достаточно медленно перевёл Академика в сидячее положение. Спустя мгновение бедолага ощутил неудержимую тошноту. Большое ведро тут же оказалось перед его лицом. Девица, удерживая одной рукой ведро, другой протягивала недужному кружку с питьём.

— Вот и правильно, нечего эту бяку внутри держать, — подбадривал Игорь не выпуская его из рук. — Коли в пользу не пошла за полчаса, то и маять её в себе не нужно.

— Ты смотри давай, сейчас низом пойти может! — напомнила девица. — Здесь мне этого не надо! Шуруйте отсюда уже.

— Ты как? — намекающим взглядом на его живот, спросил Игорь. — Давай водицы глотни.

— Что со мной? — на собственное удивление теперь довольно внятно спросил Академик. — Сколько времени прошло?

— Вымётывайтесь из моей комнаты сейчас же! — застрекотала девушка. — И так из-за вас ночь не спала, так ещё и убирай! Да хоть в большую комнату уйдите, проветривать тут до вечера теперь!

Мужчины медленно перебрались за дверь. Оглядев обстановку новой комнаты, Академик сквозь невиданную ранее головную боль стал потихоньку раскладывать скомканную кучу обрывков памяти. А когда его взгляд задержался на работающем компьютере, практически все воспоминания встали на свои места. Оставались лишь серьёзные пробелы в том, что он сам мог наговорить за прошлые часы.

— Да, друг ты наш дорогой, тяжела же твоя похмелюга, — сочувствующе покачал головой Игорь. — Вон твоя одёжа, собирайся. Там покушаем, да и пойдёшь до своих. А то и вправду начудят чего ратники твои. Да, и ещё, Батя тоже с тобой пойдёт, передумал Дениску одного отпускать.

Здесь у Академика в собственных размышлениях из-за провалов в памяти начались серьёзные заминки.

— А зачем зря снег топтать? Я и один дойду, — начал было Академик, но прислушавшись к организму, добавил — наверное.

— Лихо же тебя размотало, дружище! — громко рассмеялся тот. — Пойдём, еда стынет, да твои поди уже на взводе все.

Дорогу до трапезной Академик как ни старался, а запомнить опять не смог. Головная боль и серьёзная карусель сильно мешали сознанию делать какие-либо привязки к местности. Потом, по пути, его всё же конкретно шарахнул понос, и им пришлось куда-то экстренно сворачивать.

— Ну ты как? Оклемался? — подковыривая гостя спросил Бурый, когда, войдя в трапезную, он увидел его прильнувшего к кувшину с компотом. — Да ты покушай. Покушай, да пойдём потихоньку.

***

Лес вокруг стоянки на вторые сутки становится таким знакомым, что чётко знаешь, где какой сучок, кустик или камушек. Четверо мужчин соорудили по среди полянки каменный костерок, чтобы за день нагревшиеся от открытого огня камни могли максимально долго греть людей в тёмное время суток с минимальным свечением и поддержанием угля. Два человека сопели в спальниках из шкур, а остальные, придрёмывая, ворошили костёр да подкидывали на лицо спящему толстяку щепотку снега, если тот захрапит.