— Вот-вот, птицы! Они его тут на земле по кусочкам разбирают, а там на небе собирают, — утвердительно для себя ответил он и даже приподнялся на локтях. — Ведь за птицами никто и не следит. А они туда улетают, а там собирают!

— Серый! Ну ты чего там?! — сдерживая смех, закричал Академик. — Давай, домой пошли, а то Брюхо наш совсем мозги свои пропердел. Погнал тут какую-то херь. Если он мне и дальше будет башку засорять, то Жендосу не придётся об него мараться, я его сам на ремни пущу.

— Не надо, пусть сперва рюкзак дотащит, — тот вышел, чуть ли не с противоположной стороны поляны. — Все целки на месте. Сюда только мы приходим всегда.

— Ладно, в любом случае, Жендосу говорим, что кто-то нашу девятку собрал уже, а некоторые скважины даже испортил специально.

— Слышишь, Брюхо?! — повеселевшим тоном стал говорить автоматчик. — Вставай, мы спасены, идём домой! Я же говорил тебе, что Академик что-нибудь придумает!

Поздней осенью световой день короче, поэтому горе-добытчики вернулись в станицу затемно.

— Чего это вы, братки, по мраку домой решили вернуться? — заговорил с ними первым караульный. — Если б не признал, пальнул бы не спрашивая!

— Иди нахер! — буркнул Академик.

— Вот ушлёпки! — возмутился привратник, провожая взглядом путников. — Вот в следующий раз как начну докапываться… Сразу поумнеете….

— Сразу застрелю НАХЕР! — перебил его автоматчик, слегка подопнув запинавшегося перед ним Брюхо. — Гниль привратная, ты нас за версту чуять обязан! Хоть днём, хоть ночью!

— Да ты как можешь?!

— А не заткнёшься, падла ленивая, — перешёл на крик Серый, — прям сейчас весь магазин разряжу!!!

После ворот они сразу повернули налево и, немного пройдя до старого коровника, постучали в дверь.

— Сука, походу спать уже свалил! — поспешно возмутился Серый.

— Братцы, я уже очень сильно жрать хочу, — заныл Брюхо. — Может оставлю рюкзак, да пойду уже, а? Здесь-то никто не сломает его, а? Ну?

— Блядь, ненавижу, когда он голодный! — проскрипел Академик. — Сука, не ной! Пожуй травы, быки вон на одной траве жили, и говорят, горы двигали.

— Нуу, они траву, а я бы быка съел, — продолжил Брюхо.

Он неспешно скинул рюкзак, прислонил его к двери и побрёл в центр станицы за жратвой, пока лунный свет достаточно хорошо освещал улочки.

— Стой, глина болотная! — крикнул вслед Серый. — Занесёшь и пойдёшь!

— Я хочу поесть, чтобы птички, перенося меня на небо, тоже смогли покушать.

— Ох, бля, он опять за птичек понёс, — взвыл Академик. — Всё, лучше не трогай его, а то…. Ну, пускай идёт, в общем.

— Нет уж, одного я его не отпущу. Пойду с ним, как бы не брякнул чего лишнего. Брюхо безголовое. Заодно Барыгу поищу.

— Слышишь! — немного напрягся Академик. — Ты там это…!!! Не хитри, жулик старый! Я на тебя тоже много чего для Жендоса накопил…

— Оооо, брателло, ну не мороси ты уже, — заметно сдал позиции автоматчик. — Мы с тобой одними кандалами к якорю привязаны. Потонет один — потянет второго.

Оба силуэта скрылись за поворотом. Осенняя безветренная ночь давила тишиной. Академик присел на завалинку коровника и начал шариться в своих нагрудных карманах. Пока он доставал из кармана блокнотик, послышались шаги и голоса за углом.

— Вот ты прикинь, у Бодрого в хате нашли мы картинки с тремя чуваками с кругляшками за затылком. А рамка у картинки из жёлтого железа. Даа..

— Да ладно!? Это же «Покупатель» тоже хорошо ценит. Ему эту ЖЁЛОТУ тоже интересно брать!

— Да ему не ЖЁЛОТА нужна в принципе, а картинки тогдашних художников и Фотероф. Он за них вдвойне цену даёт. Ты пять раз «Шатёр» пятисотый ему передашь, а так одну картинку только.

— А ну постой, — спокойно сказал Академик, когда пара беседующих вышла из-за угла. — Шатаетесь по станице от безделья или ночной патруль уже?

— Нихера се…!!! — оба они вздрогнули от неожиданности. — Ты чего здесь?!

— Барыга где? Заждался я его уже.

— Так ведь это… — узнав в нём авторитетного человека, замялся один из них. — Жендос сам теперь и Барыга, и Смотрящий, и Страх наводящий.

— Чего?! Два дня меня не было, что тут могло случиться?

— Лютует Жендос, — влез в разговор второй патрульный. — Барыгу хлопнул, Бодрого тоже, Метле челюсть сломал и рёбра. С утра ещё двоих из новеньких укокошил топором в голову. И дяде Диме сегодня тоже яму копали.