— Ну что ж, послушай теперь меня, — положил локти на стол Бурый. — Мы для простоты меряем расстояние не в километрах, а во времени его преодоления — сутках, часах. И вот, чтоб ты понял, в радиусе шести дней пути, пешком разумеется, мы не встречаем ни одного следа человеческой жизнедеятельности — это примерно километров триста, плюс-минус от условий ландшафта. Ближайший город-воронка от нас — в четырёх с половиной днях ходьбы на северо-запад. Откуда первый раз прилетел ты, и куда после улетел твой грузовик. Я знаю, что эти машины способны пролетать не больше пяти сотен километров в одну сторону, и столько же обратно, ибо птицу надо кормить. И лучшего места, как воронка, для заправочной точки не сыскать. Туда ни одна живая душа не суётся. Гибнут все, если не сразу, то за полгода точно. А вот вам, чертям, что в пекло, что в лёд — один исход. Вот пилюльки-то и жрёте потом…

Штульц поначалу даже и ухом не вёл, но теперь с нескрываемой долей восторга внимательно слушал расклад умозаключений местного предводителя.

— Так как ты пришёл сейчас налегке, в пыльном обмундировании и изрядно проголодавшийся, могу допустить, что ты шёл до меня уверенный в том, что именно сегодня за вами прилетит птица. Уходить отсюда пешком будет неправильным — хвосты.

— Очень совпадает с реальным моим планом, — одобрительно перебил Капитан. — Я не делаю из этого особенной тайны. К чему ты ведёшь?

— Да к тому, что, исходя из всего мне на сей момент известного, наши конкуренты расположены максимум в двенадцати днях пешего пути от нас и в сегментном направлении от запада до севера.

— Вот сразу ты мне как-то понравился, Бурый! Отдаю должное твоим способностям и возможностям! — с нескрываемым удовольствием военный откинулся на спинку скамьи. — Но, друг мой уважаемый, я вообще не собираюсь скрывать от тебя подобную информацию. У тебя наверняка есть своя карта окрестности, давай я отмечу на ней всех ближайших твоих конкурентов. Мало того, я даже подскажу, кто из них для тебя более опасен, скажу имена предводителей, опишу нравы, взгляды и устои…

— Вот оно как! — удивлённо задумался Бурый. — Этим душевным разворотом ты хочешь показать значительное превосходство своей общины над всеми нами остальными.

— И это тоже, друг. Но всё же, мне лично хочется сделать для тебя что-то больше того. Что-то, что дало бы тебе преимущество пред остальными.

— Пилот у вас сто процентов сейчас один. Хоть и вертолётов возможно больше, чем два, которые я видел. Это ясно из следующих фактов. Первое — он не выходил из машины ни разу, при том, что остальной личный состав покинул броню без каких-либо опасений. Второе — это подтверждает отсутствие в небе сразу двух машин, как минимум известных мне. Иначе бы ты появился у меня гораздо раньше, — Бурый на миг задумался. — Хотя, ты и твои парни, вертолёты и так далее — это всего лишь отряд, действующий над выделенным регионом. Случись нужда, вашего брата здесь может оказаться гораздо больше.

— Ну, почти так. И переубеждать тебя не вижу смысла, да и желания нет. Всё, что нужно, ты без труда поймёшь сам и в разы быстрее прочих. Нам по барабану, кем и как вы нас себе представляете — богом ли, чёртом. Важно одно — вы всегда чётко должны знать, что мы очень хорошо платим за Ресурс № 9.

Первый сезон принёс общине Бурого, помимо оружия и боеприпасов, много полезного инструмента и даже сырья. Всё это при умелом распределении позволило сделать серьёзный шаг в сторону развития не только обороны, но и быта.

Сам Штульц за сезон появился лишь трижды, в то время как его грузовик прилетал менять контейнеры семь раз. В последнем за сезон контейнере оказался призовой бонус — комбинированная электростанция небольшой мощности и старый военный компьютер. Это оборудование времён начала третьей мировой Бурый с мужиками монтировали порядка двух недель. Основное время потратили на установку вышки ветряного генератора и плит солнечных элементов согласно требованиям инструкции.

Первым включал компьютер старый Сергеич — это пока единственный человек в общине, который имел достаточный опыт работы с подобным оборудованием. На начало мировой ему было четырнадцать. В ту эпоху компьютеры были доступны любому возрасту, несмотря на сословия и статусы.

— Ну, а тут тоже сложного ничего нет, — продолжал учить молоденькую девицу старый Сергеич. — Ждёшь покуда на экране перестанут бежать строчки с непонятными закорючками и появится серый квадратик с мерцающей внутри вертикальной палочкой.

— Ой, деда, боюсь я это, — взмолилась девчонка. — Я уж лучше с тётками по хозяйству или вот на вышке с дозорными… А? Может оно так лучше для этой коробочки будет, ну и для нас…?

— Это я чего-то, Надюшенька, не узнаю тебя, — удивился старик. — С каких это пор ты стала страх проявлять? Да ещё и вопреки решению совета идти намерена? Не ты ли сама согласилась на поручение это?

— Я… — она опустила голову. — Но ведь не знала же, что сложно всё так.

— А не ты ли у нас являешься самой выдающейся из молодёжи?! — негромко, но внезапно и достаточно строго спросил Бурый, войдя в комнату.

— Ох ты ж!!! Задери тебя коза! — икнул от неожиданности Сергеич. — Чего так являешься? Потопал бы хоть или носом шмыгнул! Ну?! Девка и без того боится, а теперь вон… Ты глянь, и не дышит, всё…

— Да ладно вам, сам не ожидал, — оправдывался вождь. — На вот, дед, мёду хмельного ей дай. Подросла уже, выпьет — не испортится, а так всё спокойнее да смелее обучаться будет.