— Слушай Бодяга, а ты не думаешь, что Академика там уже хлопнули? — спустя часовую паузу караульного молчания спросил один из сидящих. — А мы тут сейчас в ловушке окажемся?

— Гребень, ты чего моросишь раньше времени?! — возмутился второй. — Сказано же тебе, ждать до полудня! Жди значит!

— Не нравится мне всё. Чую, что-то дерьмовое случится. Валить нам нужно от сюда да по скорее. Вот ты думаешь, местные тут не ходят совсем? За зверем, например. Уже два дня стоим у них под носом, а никто не подошёл, не поинтересовался даже.

— Ну что ты нагоняешь-то?! Может людей тут, раз два и на одном пеньке сидят. А если и знают про нас, так боятся подойти. Вон у нас сколько стволов да снаряги. Мы на пару только всю деревню уложим.

— Да что ты знаешь, чамора перхатая?! — значительно повысил голос Гребень. — Мы с Бодрым в эту сторону сто раз ходили, с добычей возвращались. Людишек прикапывали по пять за раз, пока огнестрел у них не появился, — он отхлебнул что-то из фляжки. — Пацанчиков наших повалили немерено, ежи упрямые! А тут мы в самую глубь прошли, даже никто не встретил. Не здоровая это херня, чую я валить нужно сейчас прям и на лёгкой рыси.

— Куда это ты собрался, мышь дырожопая? — неожиданно высунулся из спальника Серый и схватил его за штанину. — Я тебе сейчас ногу оторву, на углях запеку, а Брюху скажу, что кролика пожарил. Сточит у тебя на глазах, как мамины котлетки.

— Серый! Ну чего ты так? — серьёзно испугался тот. — Ну это же я так, мнение личное озвучил просто.

— Не так уж и тихо всё. Я за водой на ручей спускался, так на том берегу по свежему снегу следы людские, — продолжил спорный разговор Бодяга, придвинув поближе к себе автомат. — Знают про нас, наблюдают. Хотели бы кокнуть, ждать бы не стали.

— До полудня ждём и уходим, как и договаривались. Хорош балаболить, сидите молча, слушайте лес и дайте выспаться! — распорядился Серый и залез глубже в мешок.

Под утро на поляне стоял хороший уверенный храп. Храпел только Брюхо, потому как двое дежурных, даже в неудобных позах, спали крепким сном. Спальник Серого был пустым, этот волк-одиночка уже где-то бродил по округе. Он нарочно тихо улизнул, чтобы позже справедливо обвинить напарников в залёте, тем самым загоняя их всё глубже и глубже в долги перед собой.

— Где наш завтрак, утырки копчёные?! — Серый стоял за спиной сидящего на рюкзаке для девятки Гребня, который сильно склонив голову сопел себе в грудь. — Какого хера угли замёрзли?

Гребень встрепенулся, растерянно оглядываясь по сторонам, и обернувшись назад получил четкий удар коленом в отвисшую челюсть. Смачный звук захлопнувшейся пасти даже повторился лёгким эхом леса, что подчеркнуло эффект наказания. Бодяга, что во сне совсем сполз на холодную землю, вскочил подбирая автомат, но запутавшись в ремнях так и не смог даже вскинуть его на врага. Серый в этот момент уже переместился туда и со всего размаха зарядил ему правой рукой в ухо, а левой подхватил автомат из рук падающего в грязь бедолаги. Заворочился в спальнике Брюхо.

— Аааа! — будто от нестерпимой боли завыл он. — Да что ж вы делаете падлы?! Вы хуже предателей, вы просто ублюдки!!! Это же как можно?! Как можно забыть про завтрак?! Да ещё и костёр опять разжигать?! Твари! — искренне возмущённый Брюхо продолжал стонать. — Лучше бы вы мне ножом в горло, пока я спал!

Он встал, хоть и качаясь, но решительно пошёл в сторону сплёвывающего кровь Гребня. Серый, почуяв, что сейчас будет происходить, бросил уже разряженный автомат лежащему в грязном снегу второму дневальному и просто отошёл на пару шагов назад. Так как эти оба просто не знали, что может иногда вытворять пухлячёк-добрячок, они, посчитав, что наказание окончено, даже и не думали защищаться от стонущего медвежонка.

— Чё ты заныл, чмошник пузатый? — начал было огрызаться Гребень, встав в дерзкую позу гопника. — Пожуй коры… мяк… — Брюхо без каких-либо расчётов сил, просто как пришлось по ходу эмоций, как молотом сверху, правым кулаком приложил по его макушке. Жалкое худощавое тельце ублюдыша осыпалось наземь, как иней с ёлки.

— Ладно, Брюхо, ты чего?! — засуетился уже поднявшийся Бодяга, когда тот направился к нему. — Ну сейчас мы по быстренькому, костерок там, кашку, чаёк… Ну ты чего? — а сам в этот момент, направив с пояса калаш в надвигающуюся угрозу, нервно защёлкал спусковым крючком, даже не осознавая, что магазин не пристёгнут. И когда тот за дуло вырвал у него автомат и просто, как хворостинку, переломил его об колено, Бодяга бросился наутёк. Это его и спасло. Брюхо также сильно, как любил жрать, не любил бегать. Вопль раздосаданного бычка поднял в небо всех птиц, спящих в округе. После чего даже Серый невольно слегка присел.

— Ладно, Брюхо успокойся, а то мамка заругает, — уже отработанным методом стал усмирять его Серый. — К тому же, два дня их суточная пайка по праву твоя. А они корой похрустят… Ладно, друг, давай уже сварганим чего-нибудь. Я сейчас костерок оживлю.

— Ну ссссуки!!! — сквозь зубы, но заметно спокойнее процедил Брюхо.

— Вот же бля! Да ты ему шею сломал что ли?! — глядя на поднесённое лезвие ножа ко рту Гребня, сказал Серый. — Ну и нахер ты так?! Петуха зажмурил, ствол сломал! Блин, ты серьёзно сейчас минусанул наш отряд!