– Проверяю каждый раз, но благодарю за напоминание.

– Я серьезно, Амелия.

– Перестань уже переживать, меня от этого тошнит.

– Ого, тошнит, значит? Не думал, что ты будешь так относиться к человеку, кто разузнал, что твои братья и Шона живы и собирается благородно освободить их.

– Ты так и не скажешь мне, как тебе это удалось?

– Оставим детали на потом. Пополнишь список «плюсов» и «минусов» Энзо Прица.

Он слышит, как она смеётся. Он ничего не мог поделать с ощущением эйфории от того, что ему удалось рассмешить ее в такое непростое время.

– В колонке «минусов» уже нет места, – отвечает Амелия, голос все еще дрожит от внезапного проявления радости.

Энзо не знал, что сказать, оставалось только мысленно ненавидеть себя за неконтролируемые чувства к ее смеху. Он готов был окунуться в него с головой, как в море. Готов был купаться в нем, быть в нем, с рассветом до поздней ночи.

Почему, почему, почему он себя так ощущает? Почему его чувства к ней стали в два раза, нет, в сто раз сильнее? Почему он так искренне желал услышать ее голос? Связано ли это с его утроенным ощущением его окружения? С дрожью, потом, недомоганием?

Он устал от самого себя. И самое странное, что перепалки с ней его успокаивают. Ему нравилось, когда она перечила, когда не соглашалась и спорила. Энзо Прицу нужен был такой человек в жизни, кроме, конечно, матери, который в открытую высказывал ему все в лицо. Который отрезвлял его, подобно уколу с адреналином. И хоть Амелия, порой, сама того не замечая, может относится к нему как к всемогущему, она все равно заставляла спуститься с небес на землю.

Напомнить, что он ни что иное, как обычный вор.

Тут он вдруг слышит чей-то мужской голос по ту сторону.

Кая, переводящая взгляд то на тропинку и глубь леса, то на лицо Энзо, замечает его сведенные брови и интересуется:

– Что там?

Энзо взволнованно отвечает:

– Она не одна, – и тут же обращается к Амелии, – Амелия, с кем ты? Ты кого-то впустила? Амелия…

Но девушка тут же бросает трубку.

***

Виль был бы рад, если бы перед тем, как его убили, ему бы принесли пару наивкуснейших булочек Кларо. Он понятия не имеет, откуда мудрец стаи добывал столько сдобной выпечки, кто из Сыщиков был его личным помощником в данном деле, и почему они всегда были такими ароматными и свежими.

Но, Кларо мертв.

Сначала Виль не поверил своим ушам. Потом наступило вынужденное перевоплощение и он услышал мысли других полуволков. Истину отрицать было невозможно – его отец действительно убил единственного человека Патрии, что отвечал за образование подрастающего поколения полуволков. А также того, кто помог им сбежать.

Виль был и бы рад закрыть глаза и открыть их вновь в кафе «У Уолсена». Хотел бы сделать вид, что последние дни были лишь долгим и мучительным сном. Но каждый раз, когда он закрывал в глаза, в надежде забыть последние мгновенья, истина догоняет его.

Мальком, его отец, уважаемый альфа Патрии, занявший место его не менее проницательной матери – убийца.

И все об этом знают, но молчат. Виль думал, что это он будет человеком, опустившим глаза в землю, но какого было его удивление, когда советники не смели поднять взгляда, словно объединенные общим секретом, окутанные общим страхом. Виль готов был сделать что угодно, лишь бы не засмеяться.

Может, стоит подумать об еще одном интересном моменте? Дэн – лживый придурок.

В голове Виля вырисовывалась последняя сцена из последнего тома «Супер–оборотней». Один из главных героев, Тед, узнав о предательстве лучшего друга, не смог сдержать порыв ярости и избил его до полусмерти, хотя они оба находились в человеческом теле, и несмотря на то, что Тед был спокойным и в какой-то мере наивным парнем, он воспользовался этим для того, чтобы раны его друга заживали дольше.

Сейчас Виль хотел проделать то же самое с Дэном, хотя он, вообще-то, парень не из драчливых.

Сыщики Патрии нашли и привезли их в лес два дня назад. Сначала, Виль правда думал, что им удастся сбить их со следа. Маленькая надежда таила в душе едва заметным огоньком, но не таким сильным, чтобы разгореться.

Он думал о разговоре с Каей. Думал о том, что она ему сообщила, думал о человеческой любви Дэна.

Жаль, что они сейчас все повязаны в хижине отца, и он не имеет представления, как обсудить все то, что они узнали с Ником и Шоной.

Боялся ли Виль Дэна? Возможно. В данный момент это выражается его дергающейся ногой и подрагивающей нижней губой. С самого детства Виля учили слушать старшего. Бета – почти тоже самое, что и альфа. На всякий случай Виль слушался как бету, так и Ника, который вел себя как бета. Конечно, без перепалок не обходилось, но среди полуволков до момента опоздания, Виль можно было назвать гордостью матери-природы. В детстве двух желтоглазых братьев он считал выше себя самого. Так оно и было, конечно – как он понял позже. И дело вовсе не в том, что он был самым младшим, в том, что глаза Виля были карими, или в том, что он долгое время после рождения прибывал в волчьем теле. Просто в нем не было той силы, той стойкости, той самоуверенности, того ума, того желания быть среди своих.