– Ладно, признаю, возможно я злюсь, потому что вы, Мать-природа, даже не предложили мне убежать с вами? – крикнул Ник. Вены на его висках вздулись, и создавалось ощущение, будто он сейчас перевоплотиться. Но, конечно, это было невозможно, ведь связаны они были определенным образом, не было свободы движений.

Все замолчали. Даже Виль не нашелся, что сказать. А если Виль не шутит в стрессовой ситуации – дело дрянь.

– Ты не единственный, кто мучился от безысходности, – продолжал Ник.

– Хочешь сказать, ты не остался бы, сказав я тебе о планах? Разве ты не был бы рад, став бетой, брат?

– Почему вы считаете меня настолько бесчувственным? – глаза Ника искрились от гнева.

– Потому что ты всю свою жизнь демонстрировал себя таким, – не дрогнувшим лицом сказал Дэн.

– И именно это стало причиной полного игнорирования моего существования?

– Перестань задавать мне бессмысленные вопросы, Ник.

Если бы не расстояние, Виль был уверен, Ник бы сейчас с вероятностью в сто процентов набросился бы на Дэна. И тот бы с вероятностью в сто процентов не ответил бы на удар, а с гордостью принял бы его. Мол, «Смотри, я все еще мудрее и уравновешеннее тебя и жду, пока ты успокоишься»

– Мне все понятно… Я ведь всегда был отшельником семьи, да? Однако, по крайней мере, у меня нет человеческой девушки, которую я тщательно скрывал от семьи.

Шона и Виль вновь переглянулись. За этот короткий миг, Виль смог увидеть признаки невероятной усталости, даже изнуренности на лице бывшей советницы. Ее волосы больше не держали объемной формы, как раньше, а почти спадали на плечи, одежда местами была потертой, футболка на правом плече порвана, губы сухие, словно она не пила неделю. Сердце Виля вдруг наполнилось неописуемой жалостью, появился порыв обнять эту женщину, которая почти заменила им мать.

Но чувства Виля испарились, заменив жалость гневом, как только он услышал следующие слова Дэна.

– Умудряешься обвинять меня в обмане? Смешно, правда. Не пойми меня неправильно, я готов признаться в невинной недосказанности. Возможно, ты был отшельником настолько долго, что только убийство могло пошатнуть что-то в твоей душе. Или я ошибаюсь?

На Ника было больно смотреть.

– Ник, пожалуйста, возьми себя в руки, – настороженно произнесла Шона.

Виль не понимал ровном счетом ничего. Его когда-то спокойно лежащая нога вновь началась трястись, не зная, куда деться от нервов, он принялся откашливаться, чтобы прикрыть смех. Шона посмотрела на него и покачала головой, «Смейся, но только не молчи, тебе же хуже».

– Дэн, что ты несешь? – обрывачно выдал он.

Абсурд. Ему так не нравилось, совсем не нравилось нервничать и задумываться о словах братьев, хотелось назад к вечно беззаботному Дрейку, к прошлой версии Амелии, которая была смешной и саркастичной, к Кае, которая начала читать его любимые комиксы…

– Что ты хочешь сказать? – стиснув челюсти, повторил Ник.

Дэн усмехнулся. Не в манере Виля. В другой, темной, недоброй манере.

– В чем-то ты прав, – покачал головой Дэн, – Ты похож на отца гораздо больше, чем мы с Вилем. Скажи, что ты испытывал, когда убивал отца Энзо Прица?

До Сыщиков.

– А я думал, что уже не увижу тебя.

Улыбка коллеги Дэна по работе, такого же охранника клуба в дневное время, показалась Нику довольно странной. Она не было искренней, или, наоборот, искусственный, скорее она была... тренированной. Будто Рональд научил себя улыбаться, обучил показному добродушию.

Мужчина был низкого роста, с лицом младенца, но широкий в плечах. Ник почти усмехнулся, когда представил комментарии Амелии или Виля по поводу его смазливого лица. Наверное, они бы сказали что-то вроде: «Широкие плечи, узкие ноздри», или какую-нибудь другую бессвязную и нелепую вещь.

За ними хвост, и они об этом знают. Ник, Шона и Виль собирались войти в клуб, нужно было пребывать в месте, где много людей, ведь не будет риска нарваться на сородичей.

Поэтому, обратив внимание на едва заметный кивок Дэна, который какое-то время неслышно разговаривал с Рональдом какие-то рабочие моменты, Ник, в свою очередь, кивнул Шоне и Вилю, и они направились к входу. Чёрные глаза Рональда заискрились, когда он заметил приближающихся.

Дэн вновь повернулся к нему:

– Они со мной.

Рональд оглядел их с ног до головы. Ник, зачем-то, сделал то же самое. На нем сегодня были черные джинсы и такой же свитер, сверху кожаная куртка, брат его одет был точно также, только куртка была иной модели, а Шона оделась в черное длинное платье с высоким воротом, довольно теплое на вид. Рональд равнодушно махнул рукой, мол, пусть проходят. Выглядел он при этом каким-то дерганным, будто в отличии от его мимики, жесты были не так хорошо отработаны.

Как только Ник сделал шаг навстречу свету и постепенно становящейся разборчивой музыке, что он не раз слышал из наушников Каи, что-то вроде агрессивных композиций с вечно повторяющимися словами по типу: «Убить», «Ничтожная жизнь», «Нет любви», он почувствовал, как волоски на теле встают дыбом. Непривычная обстановка обостряет волчье чутье: волк внутри него напрягся, готовый сорваться, если появится повод.