Картинка с угрюмым ведущим исчезает и на экране появляется мужчина с лысой головой и чистым, как у младенца, лицом. Глаза его при этом оставались пустыми, а уголки рта были опущены. Амелии показалось, что он тщательно пытается скрыть фрустрацию. Может, даже панику.

– К сожалению, мне неизвестны причины отказа от ежегодных переговоров с властями. Могу сказать лишь одно: не стоит разводить панику. Как мы знаем, последний месяц количество детей на передачу для содержания в Патрии превысило отметку в тридцать человек, поэтому я призываю всех не действовать опрометчиво. Патрийцы все еще наши союзники, и я не собираюсь рушить отношения с племенем после первого, и, надеюсь, единственного отказа от переговоров. Так как все, что происходит в лесах Патрии, недоступно для нас, мы не располагаем знанием, что могло произойти на самом деле и что на самом деле являлось причиной отказа выхода на контакт, но мы не теряем надежды, что ровно через две недели, племя выйдет с нами на связь… Прошу всех протестующих прекратить насильственные действия связанные с желанием прорваться на территорию Патрии….

И вновь на экране хмурый ведущий новостей, доносящий, что протесты все еще продолжаются. Амелия замирает, когда после его слов она видит бунтующих родителей, что кричат ужасные вещи, колотя людей в форме, которые стоят у главной дороги к лесу.

К ее лесу…

– Власти Алиены призывают жителей оставить попытки забрать обратно своих детей. Напоминаем, что причиной протеста стал отказ Патрийцев от переговоров с Мэром. Вот, что говорит родительница одного из подкидышей миссис Рекс:

– Я отдала ребенка на содержание племени по своему желанию. Каждый год на переговорах я интересовалась его самочувствием, естественно не пересекая границы дозволенного. Если Патрия отказывается выходить с нами на связь, то что нам остается думать? Я мать, и я люблю своего ребенка, своего священного ребенка, сына матери-природы… Что вы предлагаете мне делать? Да, может он уже не может зваться моим сыном, но я принесла его на этот свет, и я имею право знать, как он. Призываю людей племени Патрия выйти в свет и успокоить нас!

Амелия тут же спрыгнула с места, со скоростью света рвясь к лестнице на второй этаж. Там она вытащила телефон из-под подушки, в которой Демьян на всякий случай ввел свой номер, нажала на его имя приложила телефон дрожащей рукой к уху, слушая раздражающие гудки.

Возьми же трубку…

– Я знаю, знаю… – со вздохом произносит Демьян вместо приветствия, от Амелии не скрылась некая нервозность в его обычно спокойном голосе.

– Почему твоя мама протестует? – Амелия не стала ходить вокруг да около. По фамилии, светлым волосам и знакомому разрезу глаз она с легкостью узнала, кто приходился сыном говорящей по телевизору женщине.

– Она хочет вернуть Олли, потому что думает, что Патрийцы что-то замышляют с подкидышами. Эта информация давно передается из уст в уста. Отказ от переговоров был последней каплей…

– А почему ты сейчас дома?

– Потому что не знаю, что делать. Некоторые родители просто сходят с ума, они не то, что мирно протестуют, они силой прорываются на священную территорию, и, видимо, охваченные гневом атеисты, начинают устраивать беспорядки в городе. Посмотри в окно, Эмма. Просто посмотри в окно.

Она так и делает. Энзо с ее братьями обезопасили это место, сделав его невидимкой для окружающих, но Амелия могла без проблем посмотреть на происходящее из окна второго этажа. Осторожно открыв его, ощутив прикосновенье холодного ветра по сухой щеке, она опустила взгляд вниз, где подростки, обычные на вид подростки, грабили магазин напротив. Мусорные баки были перевернуты, люди бежали в свои квартиры и запирались намертво, пока взволнованные родители и разгневанные неверующие потихоньку рушили Алиену…

Ее тело покрылось мурашками, и вовсе не из-за ветра.

– Началось, понимаешь? Родители рвутся в леса за своими детьми. А неверующие хотят, чтобы Мэр перестал быть паинькой и напал первым, а не ждал их слова. И все это за пару часов. Я в полном шоке и не знаю, что делать. Мой отец тоже у Патрии, там, с матерью…

А мои братья сейчас там, в Патрии…

И я не знаю, живы ли они и остальные подкидыши, или нет.

– Демьян, послушай меня. Я сейчас в бывшей забегаловке «У Уолсена», сможешь взять такси досюда? Не спрашивай, что я здесь делаю, отложим это на потом. Я должна предотвратить то, что происходит. Мы должны. Поэтому мне необходимо, чтобы ты был рядом. Прошу тебя, приезжай, я не смогу покинуть это место самостоятельно, – она делает паузу, давая ему секунду на то, чтобы переварить ее слова. Кровь стучит в висках, но это не мешает ей мыслить здраво. Хотя Энзо бы сейчас назвал бы ее как угодно, но только не здравой…

Она добавляет, до того, как Демьян успевает ответить:

– А еще, меня зовут Амелия, а не Эмма, – кладет трубку.

Нужно было действовать, и быстро.

Амелия понимала, что братья и Шона сейчас скорее всего в руках отца, и нет никакой вероятности, что они живы. Но не стоит поддаваться панике, страх сожрет ее живьем, заняв собой место здравого смысла.

Как говорит Энзо, «будь холодной». Все это время она была куклой в чужой игре, пора бы начать принимать самостоятельные решения. Позвонить Демьяну Рексу и рассказать ему всю правду – было ее первым, собственным, осознанным решением.