– Рядом с ним ты вся сияешь, привлекая к себе внимание. Ты не заметила, что все наблюдают за тобой? Проводя время с ним, ты становишься ближе к дому. Может, тебе и хорошо от этого, но подобным поведением ты рисуешь на себе мишень, – он делает паузу и выдыхает, – Я слышал, что о вас говорят.

Ах ты слышал!

– Именно поэтому ты выглядишь так, будто пережил наижесточайшую драку?

– Не преувеличивай.

– Энзо, ты что, ревнуешь?

Парень жмет на тормоз. Они резко останавливаются. Амелия, несмотря на то что была пристегнута, чуть не разбивает лоб. Медленно поднимая глаза, она поражается своей глупости – парень успел свернуть в совершенно ином направлении, и теперь они… были окружены знакомыми высокими деревьями.

– Перестань вести себя как дурочка и послушай меня, пожалуйста, – говорит парень, буравя ее разгневанным взглядом.

– Ты с ума сошел! Я чуть не лишилась лица!

– Амелия… Ты хоть понимаешь, что твое общение с подобным человеком делает ситуацию еще хуже?

–… Хуже?

Он потирает лоб. Выдыхает, размышляя, его ноздри раздуваются, и Амелия думает, как же легко разозлить его – достаточно всего пары слов!

Но его состояние и правда беспокоило ее.

– Патрийцы вышли на Виля. Он вместе с Шоной, Ником и Дэном сейчас в неизвестном нам с Каей месте. Нам не сказали, на случай если… Если они вдруг поймают и нас.

Ее мир переворачивается. Сердце готово выпрыгнуть из груди, всем своим существованием она ощущает, как оно отбивает четкий убыстренный ритм. Наверное, даже Энзо его слышит. Ее накрывает страх – и ей вдруг так холодно и так тоскливо, потому что будь она волком… она бы почувствовала разлуку. Она бы знала, что что-то не так, что близкие ей люди пропали, что с ними происходит что-то страшное…

– Когда это случилось?

– Четыре дня назад. В твой первый школьный день.

Она хватается за голову.

– Ты ничего мне не говорил…

– Толком я и сам ничего не знаю, – голос звучит успокаивающе, – Эй…

В уголках ее глаз собрались слезы. Безысходность. Что ей сейчас думать? Что делать? Как быть?

– Ты же понимаешь, что их так или иначе поймают, если захотят? Отец играет с ними. Ник говорил, что ему наплевать на предателей, но сейчас я понимаю, что это своего рода месть. Он дал им поиграть, теперь пора домой… Я уверена, что Шона наверняка… знает, что сбежать невозможно. Почему ты не сказал мне раньше? Почему сейчас?

Она не видела отца так давно, что понятия не имела, каков он сейчас. Как он поступит с предателями? Как именно накажет?

– Амелия…

Энзо кладет руку ей на голову. Она даже не дергается, ей… все равно.

– Ты же понимаешь, что я не буду сидеть сложа руки? Ты понимаешь это, Энзо?

– Знаю.

– Почему ты все еще здесь? Почему не убежал, если мог?

– А как я тебя здесь оставлю?

– Почему ты не сделал ничего сам?

Теперь, она нежно гладит ее по голове, успокаивая.

– Потому что думал. Вынашивал план действий. И кажется я знаю, с чего нам начать…

***

Когда Кая вдруг осталась одна, к ней пришло осознание, как же долго, черт подери, она не оставалась с собой один на один. Возможно, именно поэтому она сейчас разговаривает сама с собой.

Пометки на полях записных книжек Уолсена были довольно-таки трудно разобрать, однако именно этим ее попросил заняться Энзо, когда Виль, Шона и Ник убежали в неизвестном направлении, намереваясь сбить наступающих Патрийцев со следа. Чертовски странно, что Патрийцы не поймали Виля сразу же, как нашли, это могло означать только одно – им дали приказ лишь найти его местоположение, а что делать потом, уже после находки скажет альфа. Кафе Уолсена, однако, пока было открытым. Да, риск безусловно велик, но как быть с комнатушкой Уолсена, с растениями, смесями, колбами и готовыми материалами для создания противоядия? У них не было времени на то, чтобы все переносить. Сейчас они с Энзо полагались на удачу – прям как в старые добрые времена.

– Не то, не то, не то…

Она быстро перелистывала страницы, сравнивая растения на рисунках с теми, что стояли перед ней в колбах. Если колбы были с готовым раствором – значит, Уолсен уже успел испытать данный экземпляр, и он оказался нерабочим.

Помимо этого, почерк Уолсена оставлял желать лучшего, но благодаря разборчивым комментариями Шоны, Кая быстро понимала, что к чему.

Образцы кары белого дуба, тюльпанового дерева, березы… Ирга, клубника, клюква, жимолость лесная и рябина, можжевельник и боярышник, малина и бересклет бородавчатый, черемуха и брусника, калина и бузина.

Не то, не работает, галлюцинации, головокружение, не работает, не работает, присутствует головная боль, не работает.

Образцы были не только с местного леса, но с различных стран по всему миру, Уолсен старательно не давал им погибнуть.

Она продолжила записи Шоны и Ника и внесла то, что было написано на клочках бумаги, разбросанным по комнате, когда испытуемым эликсира был Ник. Теперь все было в одном месте.

Раздался стук. Два раза. Потом один. Пауза. И еще один.