— Дело тонкое, — буркнул Хорнет. Потом неожиданно выдал: — Хочу багет.

Я засмеялся. Рокки с Петровичем переглянулись.

— А у нас есть что съесть? — спросил Рокки.

Здоровяк кивнул.

— Хватает. Но можно сходить и разведать обстановку на улицах. Заодно что-нибудь купить.

— А деньги у нас есть?

Петрович снова кивнул.

— Немножко французских франков. Кто пойдет?

— Я, — я поднялся. — Петрович, пойдем со мной.

Теперь здоровяк отрицательно покачал головой.

— Мне бы лучше тут всё в узде подержать, да и слишком большой я, не хочу, чтоб люди пялились, — он достал из кармана аккуратные, чуть не новые деньги, — на, принесите чего-нибудь.

Рокки поднялся и посмотрел на меня. Я посмотрел на Хорнета. Тот мотнул головой.

— Идите. Мы с Петровичем тут повтыкаем. Как он один все будет в узде-то держать?

Усач хмыкнул.

— Пойдем, Штиль, — Рокки прошел мимо меня к выходу. — В Париже не каждый день бываешь, не будем булки просиживать.

— И принесите мне багет! — сказал в спину Хорнет. — Без него не возвращайтесь!

***

Париж оказался куда более разнообразным, чем нам думалось до приезда в город. На улицах было красиво; недавно стемнело, но звёзд было не видно из-за закрывших столицу туч. Всюду пестрели разные вывески. Электрические, нарисованные, выбитые мастерами железа и дерева. Если приглядеться, можно было заметить в тёмных переулках бегающих детей. Действительно складывалось чувство, будто никакой войны и не было. Разве что небольшое выселение из города, но не больше.

Мы с Рокки решили не удаляться слишком далеко от гостиницы, потому после пятнадцати минут ходу решили зайти в ближний к нам кабак. Однако не зашли. Наше внимание привлекло кое-что другое. В переулке справа, обитом на старых и каменных кирпичных стенах плющом, в брандспойте горел огонь. Вокруг сидели люди. Кто на картонках, кто на корточках, кто просто на земле. Выглядели они неважно, одетые в старую, поношенную одежду, большинство из них заросли густыми, спутавшимися бородами, а ногти, если внимательно присмотреться, давно были не стрижены и забиты грязью. Мы с Рокки, переглянувшись, подошли к ним, стараясь не покидать тени. Отсветы пламени плясали на стенах, но не доставали нас. Люди о чём-то говорили. Мы не совсем понимали о чём, но чем больше слушали, тем яснее становились слова.

— Надо что-то делать с этим, — покачал головой усатый парень. Пламя костра отражалось в его серых глазах. — Наши fonctionnaires(лидеры) продались лживой идее господства рас. Взять нас, французов. Чем мы лучше северles nordistes(северян)? Победим в этой войне — они сотрут нас.

— Мои руки больше не могут справляться с работой, — сказал сидящий на картонке старик. Голос у него дрожал. — С этой работой, противоестественной миру. Считать себя лучше других лишь на основании внешнего вида — уже признак нацизма. Это преступление против Иисуса Христа и Святой Девы Марии.

— А, vieil homme(старик), опять ты со своим Богом, — отмахнулся какой-то щуплый, худой парень. — Преступление или нет, не так уж важно. Ещё немного и мы все тут сдохнем от недостатка сил. Эти твари дают ровно столько, чтоб мы могли держать пули, но не смогли soulever(поднять) оружие. Кто из вас сейчас не хочет есть? Купить в магазине еду мы можем. Её хватит на пару дней — и потом мы будем голодать несколько недель.

Парень с усами вздохнул. Посмотрел в костёр.

— Нужен frapper(толчок). Тогда и оружие появятся силы поднять.

— Не так страшно умереть, пытаясь что-то изменить, чем жить, не двигаясь навстречу к переменам, — сказал мужчина, сидевший дальше всех от костра. Несмотря на то, что находился он далеко, слова его услышали все.

— Aide-nous Seigneur(Да поможет нам Господь), — пробормотал старик и перекрестился. Некоторые сделали тоже самое. На какое-то время наступила тишина. Только треск дерева в брандспойте её и нарушал.

***

Воздух был словно наэлектризованным, однако ни дождя, ни грозы не было. Тучи висели в парижском небе черным покровом, видимо, не собираясь обрушить на город потоки воды. Мы с Рокки бродили по улицам, не поднимая лиц и не снимая капюшонов. Людей вокруг было полно. По большей части это были те самые рабочие, трудящиеся на военном комплексе: где-то по радио играла музыка и блики электрических витрин, отражающиеся от людей, падали на землю, заливая её блеклым светом. Я толкнул Рокки плечом и кивком головы указал на какое-то заведение справа. Им оказался продуктовый. Мы зашли и купили столько еды, чтобы ее оказалось достаточно, но не вызвать при этом подозрений. Рассчитывались молча. Вышли также не проронив ни слова. Из сумки на плече Хорнета пахло багетом.