Несмотря на то, что Третья мировая война оказалась не менее кровавой, чем Вторая, ее удивительным отличием стало то, что не было использовано ни одного орудия масштабного поражения. Никто, к примеру, так и не скинул бомбу на какую-нибудь Австралию. Хотя, я уверен, что такой случай вполне мог бы быть. Мне всегда думалось, что если Третья мировая и начнется, то непременно наступит конец света. Оказалось, что конец света — необязательно смерть всего сущего. Постепенное уничтожение друг друга это и есть закат человечества. Убийство — это целенаправленный шаг к деградации. Тот, кто его поощряет, и есть дегенерат.

Ульё Колын, румынский физик-ядерщик

— Si vous avez besoin d'autre chose de ma part, cliquez sur le gars boucle dans le bar en bas, il passera devant moi ou se servira(Если вам потребуется что-нибудь еще, позовите кудрявого парня из бара внизу, он либо позовет меня, либо поможет вам лично — фр. язык)

— Merci. Nous allons le faire(Спасибо. Мы обязательно сделаем это), — на ломаном французском ответил Петрович. Человек с невозмутимым лицом, приведший нас в номер, ушел. Я, Петрович, Рокки и Хорнет остались одни.

Франция во время войны выступила прямым союзником Северного Трио. Однако не вся — как и в Норвегии, Швеции и Финляндии, в ней имелись свои войска ополченцев, под контролем которых находилась почти половина страны. Но всего лишь почти половина. Париж, в котором мы и оказались, полностью находился под эгидой нацизма, и военных действий в нём не велось. Город война будто не тронула. Разве что людей на улицах стало меньше — большая часть работала на оборонительных комплексах и готовила боеприпасы для СТ и самих французов. Или же на полях. Тут уж кому как повезло.

Время, проведенное в госпитале, мы потратили с большой пользой. Не могу сказать, что мои ребра успели окончательно зажить, но то, что успели хоть как-то, уже радовало. А вот выучить французский язык за три недели, как приказал Ветрогон, оказалось абсолютно невозможно. Не то, чтобы это удивило кого-то из членов отряда, согласившихся на отправку во Францию. Мы пытались, и тщетно. Небольших успехов добились — что-то могли сказать, понять, где-то ответить. Но акцент от этого никуда не девался. Да и понимали мы далеко не все. Французы говорят слишком быстро или используют такие словесные повороты, что мозги отказывались их воспринимать.

— Хоть белье тут чистое, — буркнул Хорнет, разглядывая синюю простыню.

— Скажи спасибо, что оно в принципе есть, — Рокки шагнул к другой кровати, садясь на неё, — после Норвегии это чистый рай.

Петрович покачал головой.

— К окнам не подходите только. Нечего чтоб на нас лишний раз зыркали.

Я сел на одну из кроватей. Усатый здоровяк посмотрел на всех нас по очереди. Петрович тут был самым старшим — каждому из нас он спокойно годился в отцы. А ещё он был самым здоровым. Несмотря на то, что ни я, ни Хорнет, ни Рокки не отличались высоким ростом, Петрович был крупнее самого высокого человека. Сколько он там, метр девяносто шесть? Да, около того. Кто-то уже успел пошутить, что, как приедем в Париж, его можно будет поставить заместо Эйфелевой башни — размер один и тот же, и такой же красивый. Кажется, это был Хорнет. По крайней мере, я бы этому не удивился.

— Итак... — Хорнет сел в кровати в позе лотоса. — Какой у нас план? Я-то помню, просто хочу чтоб Петрович напомнил Штилю с Рокки: в конце концов, не всем дана варящая голова.

Рокки закатил глаза. Я усмехнулся. Петрович хмыкнул.

— Шутки шутками, — здоровяк опустился на свою кровать. — А план повторить нужно. Поэтому слушайте...

План заключался в следующем. Основной нашей задачей было проникнуть на подземный военный комплекс под Парижем, чтобы вывезти из строя ядерные боеголовки. Но вывести их из строя и при этом не взорвать являлось далеко не самой простой задачей. Есть человек, который способен это сделать. Его зовут Люпен Мишель — это главный учёный, приложивший к созданию этих самых боеголовок свою светлую голову. Без него ракеты не взлетят в воздух. Вот только есть одно но. Люпен не хотел создавать эти ракеты и сделал он это, по информации разведки, под угрозами противника. Сейчас создание боеголовок находится на финальной стадии — через несколько дней, максимум неделю, если не вытащить оттуда ученого, ракеты поднимутся в небо. Наша цель — вытащить учёного из подземного комплекса и сделать так, чтобы ядерное оружие не имело возможности быть использованным. Но есть ещё одна сложность.

Подземный комплекс достаточно большой и ведёт к нему длинная сеть туннелей-катакомб под городом. Однако есть человек, который может нас через них провести — связной, втершийся во французскую среду, разведчик НРГ. Все, что нам известно о нем, это его позывной, Лисёнок. Встретиться с ним мы должны в нескольких районах от нашего отеля через два дня, в полночь. И в эту самую полночь провести очередную важную операцию Третьей мировой войны. Будто нам их и без нее было мало. А до тех пор...

— Пойдем по французским мадемуазель, — хлопнул в ладоши Хорнет, — все равно делать больше нечего.

— Ишь чего вздумал, — Петрович ни капли не удивился. — Нет уж. По улицам походить можем, да и то, аккуратно, с капюшонами, все как положено. А по бабам ходить нечего, уверен, многие из них шашни крутят с французскими офицерами. Донесут.

— Кстати, — Рокки сел в кровати, — а почему мы вчетвером сюда приехали? Где, типо, Ветрогон и остальные, кто согласился?

— Ну, четверо человек, плюс связной — это и так многовато для того, чтобы проникнуть незамеченными в комплекс с ракетами, — Петрович погладил усы. — А где Ветрогон и другие я не знаю, сказал, Лисёнок нам всё растолкует. А то дело тонкое.