За простыней раздавались приглушенные голоса, но принадлежали они вовсе не маме и Павлику. Влад откинул одеяло и, поняв, что на нем нет никакой одежды, машинально накрылся обратно. Последний раз, когда он себя помнил, у него была шерсть и хвост. Без всего этого было дико непривычно. Очевидно он перекинулся во сне — хорошо если уже в кровати.

Он поспешил одеться, пока люди за ширмой не поняли, что он проснулся, и не подошли. На стуле его ждал полный набор: от приличных носков и трусов, до свитера и теплой черной рубашки с вышитыми по рукавам то ли змеями, то ли кошками. К тонким спортивным штанам прилагались едва ношеные, плотные походные брюки с карманами. Под стулом нашлись зимние ботинки, на два размера больше, но зато почти новые.

Влад долго смотрел на них, начиная что-то подозревать за всей этой слишком хорошей для поселка одеждой какой-то повод. Зная принципы Чистого "самое лучшее — самым полезным", то можно предположить, что это ему принесли за "победу" над Змеем. По такой логике каждый поселок теперь должен ходить в новье, как барин, ибо там в Змееграде многие постарались, а некоторые отдали жизни.

Надев ботинки, он сел и переждал приступ головокружения. Завязывать шнурки оказалось делом утомительным, особенно когда привык, что у тебя лапки. Дождавшись полной остановки раскачивающейся комнаты, он встал; держась за изножье кровати, и вышел из-за ширмы.

В дальнем конце белел бок огромной печи, за которой была кухня. Между печкой и завешанным простыней углом стояли еще четыре койки. Одна из них была застелена, но пуста. Ее хозяйка сидела на стуле у другой кровати. Тонкая, в длинной ночнушке и большой вязаной кофте она напоминала привидение. Девушка смотрела на него, сидя вполоборота, словно давно ожидала, когда он, наконец, покажется.

— Вот он, — улыбнулась Марийка. — Мой спаситель.

— Этот? Так он же… оборотень, — в голосе Ивара не было даже намека на недовольство или презрение, только легкая оторопь.

Едва посмотрев на старика, Влад стыдливо отвел глаза, и его взгляд перехватила Марийка.

— Да, — уверенно и тепло подтвердила она, кивком прося подойти. — Он победил Змея и забрал меня оттуда.

— Ну, «победил» это сильно сказано, скорее договорился, — Влад пригладил встопорщенные волосы и задел ладонью ухо, точнее его половину. Значит, вторая часть где-то безвозвратно сгинула.

Он пригладил отросшие кудрявые волосы, чтобы они закрывали его новый маленький изъян, и подошел к койке Ивара.

Тот развернул лежащую на одеяле руку и подвинул к краю. Влад пожал ее, немного испугавшись силы, с которой грубые пальцы сжали его маленькую костлявую ручонку. Еще больше парня напугал усталый и строгий взгляд мельника.

— Спасибо, — сказал Ивар. — Ты спас мою дочь, хотя мы жестоко с тобой обошлись. Прости нас.

— Да я не…, — промямлил Влад, не зная, как продолжить.

Да и что он мог вообще сказать? Из-за Ивара он прошел через кошмар, Ивар из-за него — тоже. Каждый в этой истории наделал ошибок и пострадал от чужих. Влад стал причиной многих неприятных событий, но неосознанно, поневоле. Однако сделал все что было в его силах, чтобы исправить хотя бы последствия. И вместо того, чтобы искать, за что бы еще себя обвинить, пора оценить сделанное. Случилось то, что случилось. Настоящие злодеи наказаны. Остальные получили второй шанс, чтобы сделать выводы и не допустить новой трагедии. Все самое страшное закончилось. Пора успокоиться и забыть обиды.

— Я рад, что вам уже лучше, — искренне ответил Влад, отставив скромности и оправдания.

Открылась дверь, и из сеней вместе с морозным облаком вошла Мофья — смуглая, плечистая тетка ростом под потолок. Цветастый передник под распахнутой шубой и вязаная шапка с помпоном придавали ей лихой вид. А тяжелый стук, с которым она поставила огромное ведро с водой на пол, коротко и ясно говорил о ее силе. Мофья была пра-пра-правнучкой берендея. Люди-медведи сгинули давным-давно, но наследства в виде нечеловеческой силы и роста хватило на много поколений вперед.

Закинув шапку и шубу на печь, женщина повернулась и окинула всех внимательным взглядом. Из-за густых черных бровей она казалась жутко серьезной, будто вот-вот заругается и отметелит кочергой. Только Влад знал, что на самом деле, Мофья — веселая и подвижная женщина, которая может крутиться вокруг пациентов весь день, а потом метнуться через все село только ради того, чтобы за кружкой чая часик-другой потрещать с русалками об одном и том же.

— О. Собрались. Наконец-то, — одобрительно хмыкнула она и обратилась к Ивару. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше всех, — в ответе не было ни капли иронии, но почему-то он заставил всех улыбнуться.

— По вам видно. Так,… как тебя… Марийка? — внимание Мофьи кузнечиком перескочило на девушку. — Пока я осматриваю больного, можешь сходить на кухню и приготовить всем чай. А ты, Влад, если отдохнул и не собираешься ни на что жаловаться, то иди в столовую. Тебя там уже ждут — не дождутся. Вон та синяя куртка — это тебе. И шапка. Лыш самое лучшее выбирал.

Марийка пошла вместе с Владом, решив сначала его проводить.