— Гарька рожать собралась. Можешь отвести ее в Чистый?

Гробы и корешки посыпались на снег, но потом бычок собрался и участливо промычал.

— Дурак, что ли? Не собираюсь я рожать! — зарычала Гарья.

— Не рожать, так помирать. Хватит с меня. Ты мне уже помогла, спасибо. Дальше я без тебя.

— Я никуда не пойду, — девушка сложила руки и упрямо сгорбилась в прежнюю позу.

— И не надо, олень нашелся. Снежок вас отведет, да?

Снежок с сомнением промычал, мол, затея, конечно, хорошая, но...

— Встать можешь? — серьезно спросил Север.

— Нет, — сурово отрезала девушка, будто у нее кусок мяса отбирают.

— Тогда Снежок тебя пересадит.

— Пусть только попробует.

— Снежок. Сажай ее на оленя и уходите.

Подхваченная прямо с бревна на руки Гарья коротко вскрикнула.

— Не смей! Я никуда не пойду! Поставь меня сейчас же! — с последним словом на ней местами вспыхнул тулуп. Снежок выронил ее как горячую картошку.

— Женщина, ты обалдела? Какого черта творишь? — ругался Север, поднимая сестру.

Вместо ответа, Гарья уставилась в небо над лесом и чуть отклонилась, когда Север случайно загородил ей обзор.

— Там пересмешник.

— Какой еще тебе пересмешник? Они улетели на охоту давно.

Север поднял сестру с земли и вместо благодарности получил по шапке.

— Смотри!

Гарья развернула его как раз в тот момент, когда пересмешник вошел в крутое пике, запнулся о высокую ель, уронив что-то черное, и упал чуть дальше.

***

Влад раскинулся под елью, уже не такой заснеженной, как до столкновения. Снег с веток все еще кусками ссыпался на него. В ребро неудобно упиралась какая-то ветка. Но волчок не торопился вставать. У него потемнело в глазах еще перед столкновением с елкой, и самого падения он не почувствовал. Зато теперь тело по ощущениям напоминало колокол в момент удара по нему. И потому Влад не двигался. Если он опять что-то себе сломал, то предпочел бы узнать об этом как можно позже, когда разберется с вопросом, в сознании он или нет.

— Влад! — послышался голос Севра, потом звук падения чего-то тяжелого в снег, ругань под нос, хруст валежника, и что-то шмякнулось рядом. — Ты живой?

Упав на колени рядом с оборотнем, Север немного отряхнул его от снега и потряс за плечо. Обледенелая шерсть обожгла холодом ладонь. Охотник приложился ухом к ребрам волчка и услышал, как под обледенелой шкурой воинственно бьется сердце. Он завернул оборотня в свою накидку и снова потряс.

— Влад. Ты меня слышишь?

— Я… голый в темноте.

— Что? — непонимающе сморщился Север.

Оборотень посмотрел на охотника одним глазом и коротко ухмыльнулся.

— Я не помню вкуса еды.

— Что??

Влад приподнял голову.

— Я ее забрал..., — счастливо сообщил он, потратив остатки сознания, и уронил голову на снег.

— Забрал? Ты про марийку? Она с тобой?

Север заозирался и увидел, что Снежок, вооружившись небольшим деревцем, шел в ту сторону, где упал пересмешник.

— Снежок, стой!

Схватив Влада на руки, Север поковылял через сугробы ему наперерез.

Пересмешник стоял на полянке, отряхиваясь от снега и с удивлением разглядывая себя. Хищник поднял голову и растерянно смотрел то на бизона, то на охотника, но с места не двигался, ни прочь ни навстречу.

— Снежок! Остановись! — отчаянно крикнул Север и загородил бизону дорогу.

— Возьми его. С пересмешником я сам...

Снежок не сразу, но все-таки бросил палку и забрал на руки оборотня.

Пересмешник тем временем подошел ближе, вытянув шею и глядя прямо на Севра. Замерев, парень повернулся к птице. Тот проникновенно посмотрел ему в глаза и подался навстречу. У Севра в голове не укладывалось, что эта страшная тварь перед ним может оказаться Марийкой. Инстинкт велел бежать. И одновременно со страхом, в нем зарождалась надежда, что хищник ведет себя необычно спокойно не за тем, чтобы подманить к себе и убить.

— Ты куда, больной?! — Гарья повисла на рукаве брата. Она последняя присоединилась к компании не желая, даже несмотря на боль, пропускать что-то интересное.

— Цыц. Отвали, — отдернул плечо Север, и, неотрывно смотря в глаза пересмешника, протянул руку. — Марийка? Это ты?

— Марийка? — не поверила Гарья. — Это?

Север коснулся пальцами гладкого клюва, прошелся по теплым перьям на щеке и опустился к шее. Пересмешник осторожно прильнул к его руке.

— О. Бал. Деть, — шепотом поразилась Гарья, на пару со Снежком поражаясь как птица-людоед ластится и идет в объятия точно домашний кот.

— Это ты..., — Север с облегчением нежно обхватил птичью шею. Но не успел он утонуть лицом в мягких перьях, как они все разом встопорщились и посыпались бесшумным ворохом на снег. Крылья опали двумя крупными охапками. Легкий ветер подхватывал пух и кружил его в затейливом танце, сгоняя в кучу и разнося по округе. Постепенно вихрь осел, и вместо пересмешника в руках охотника оказалась Марийка. Девушка одной рукой держалась за Севра, а другую рассматривала, не веря своим глазам. Часть перьев и пуха примагнитились к ней, прикрывая ее наготу.