Змей молча сполз с уступа и исчез в заливе. Пересмешники метались среди скал, как будто ничего небыло. Влад сел на корточки, зажмурился и обхватил лапами голову, сжав в когтистых пальцах короткую шерсть и страшным животным басом провыл:

— Простите.

Влад так спешил к Марийке, что чуть не промахнулся мимо пещеры. Влетев в нее, он проехал до стены и под ней нахохлился, с безумными глазами радуясь что, наконец, спрятался от ветра.

Марийка изумленно уставилась на него, а потом спохватилась, сняла свою шубу, и накинув ее на волчка, обняла его.

— Я боялась, что ты не вернешься.

— «Я… тоже», — рассеянно выдохнул Влад, благодаря свою волчью ипостась за то, что она не умеет краснеть.

Это для Марийки он — милая, мокрая, взъерошенная, черная собачка. А ему все еще неловко в присутствии малознакомой девушки. Особенно чужой.

Однако это была приятная неловкость, и он был благодарен Марийке за объятия.

— «Я, в общем-то, сделал, что хотел и мы можем пойти домой», — буднично доложил он.

— Прости, — Марийка отпрянула и опустила потухшие глаза. — Тебе придется идти одному. Я не могу выйти.

— «Еще как можешь. Змей отпустил тебя».

— Отпустил? Просто так?

— «Да-э… За то…что я вернул ему чешуйку», — небрежно пояснил Влад и огорченно добавил. — «Только остальных не смог освободить».

Марийка нервно усмехнулась, а потом радостным всхлипом опять стиснула волчка в объятиях и не отпускала, пока не закончились слезы облегчения.

***

Это был второй раз, когда Марийка покидала свою ледяную пещеру. Второй и последний. Счастье от этого события не помещалось даже в большой птичьей груди.

Вцепившись в край обрыва острыми крючковатыми когтями, она готовилась к первому осознанному полету не во сне. Теперь она была не просто зритель в теле пересмешника, а сама чувствовала, как ветер толкается в каждое перо. И от его силы захватывало дух.

Влад нарочно медлил, словно пытался надышаться перед смертью. Марийка не одобрила его предложение идти пешком. Точнее, они так и хотели — искать обратный путь по горам. Но когда девушка вышла из пещеры, она превратилась в пересмешника. Сначала оба испугались. А потом Марийка поняла, что полностью владеет своим новым телом. Они подумали, и Марийка решила, что лучше будет полететь. И хоть она не могла настоять словами, ей было достаточно встать на месте и упрямо смотреть вдаль, пока Влад не сдался. При мысли о полете у оборотня подкашивались лапы. Он чувствовал нутром, что это провальная затея, причем во всех смыслах. Он вообще-то не замечал за собой страха высоты. Марийка, видимо, была настроена открыть ему глаза.

Он вышел из пещеры в полуволчьем обличие, сгорбившись так, чтобы девушка не увидела ничего лишнего. Та усмехнулась в душе и снова уставилась вдаль.

— Прости, — смущенно прокашлял он прежде, чем взобраться на спину Марийки.

Сидеть на костлявой звероптице, не чувствуя под ногами опору, было еще сложнее чем на лошади. Чтобы не мешать крыльям, пришлось подвинуться к самой шее. Он снова извинился, а потом еще раз, когда взялся неуклюжими пальцами за перья. Девушка хотела бы его утешить и сказать, что ей тоже страшно и неловко, но не могла сладить с птичьим клювом, поэтому получилось ободрительное крокотание.

Поток ветра толкнулся в крылья, заставив большую птицу пошатнуться.

— Стой-подожди! — запаниковал Влад, решив, что Марийка уже собралась прыгнуть. — Я не готов! Извини!

Марийка тоже была не готова. Для нее это был настоящий прыжок веры, только без страховки. Но у нее был вдохновляющий пример для подражания — Влад. Маленький и совершенно неподготовленный к Нави, он зашел так далеко. И несмотря на ее подлый поступок в Моховке, он не бросил ее, хотя мог пройти мимо. После его подвига, ей, навьей дочери, трусить было просто непозволительно и стыдно.

В конце концов, она уже летала — пусть и не сама, — тело должно помнить, как это делается. Марийка пригнулась, легла крыльями на усилившийся ветер и медленно отпустила край.

— Ох, твою Навь! Стой! Я передумал! Давай ты полетишь, а я пойду пешко-о-О-О! — вой оборотня вместе с испуганным раскатистым клекотом ухнул в пропасть.

Захлебываясь ветром, они быстро полетели вперед, правда, больше вниз. В общем, падали с размахом и подвыподвертом.

— Вверх! Вверх! — орал Влад, как будто Марийка просто перепутала направления. Но голосовые команды на пересмешнике не работали, он перешел на ругательства, часть которых была адресована девушке. Впрочем, из-за свиста ветра в ушах никто ничего не услышал.

Вопящий тандем по кривой летел прямо на острый клык горы, словно твердо намеревался сбить верхушку. Влад не захотел на это смотреть и спрятал морду в перьях между лопаток пересмешника. Марийке оставалось только суматошно махать крыльями и верещать во всю птичью глотку. Тело не то, что не помнило, как летать, оно словно только что родилось. А птичий угол зрения во весь горизонт напрочь сбивал с толку неподготовленный мозг. Но времени на подготовку не было. Если она срочно не сориентируется, они разобьются.