— Через месяц? Так у меня куча времени. Вот приеду с Марийкой, и отвезу.

Север подобрал седло с покрывалом и отпихнул Врану плечом.

— Нельзя медлить. Ей плохо, понимаешь? И страшно. Ребенок непредсказуем, он слишком силен для нее. И опасен для других. Видел, что вчера было?

— Так и скажи, что боишься за деревню. Ничего, у вас тут домов много, — без юмора хмыкнул Север. — Я постараюсь быстро вернуться, не успеет она все спалить. В конце-то концов, у вас тут столько народу. Хоть один-то дурачок согласится ее отвезти.

— Ты оставишь родную сестру на чужого человека?

— Да, жаль бедолагу. Пострадает ни за что, — он задумчиво постоял у открытой дверцы. — Тогда сама вези. Она, выходит, твоя дочь, и я видел., что вы уже нашли общий язык. Весело проведете время в дороге.

— Сев. Я понимаю, ты расстроен, — Врана шагнула к охотнику, но он закрыл загородку, якобы от лошади. Единорожиха сунулась мордой к ее ласковым рукам, словно говоря "Я не хочу в горы, съешь его".

— Расстроен? — усмехнулся он. — Нет, расстроен я был вчера вечером. А сейчас я вне себя от радости.

— Хочешь злиться, злись на меня. Можешь даже не разговаривать со мной. Но Гаря не причем.

— Верно. Она ни при чем. И я ни при чем, — согласился Север, затягивая подпругу. — Мы никогда не были родственниками. И, кстати, она для меня сделала бы то же самое — ничего.

— Неправда.

— Спроси у нее на досуге. А от меня отстань, — сказал Север, не глядя на русалку. — Только подай перед уходом узду?

Врана отошла от стойла. Ее шаги сердито простучали по полу, а затем удаляясь заскрипели по снежной тропинке.

Звезды сияли жемчугом на черном бархате неба. Тишина спала на мягких сугробах, нетронутых ни птицей ни зверем. Только тихий ласковый шепот прокрался по полю и заглянул под снежное одеяло.

—Хороший волчок. Мудрый волчок. Ты станешь достойным хозяином. Принесешь всем мир и покой. Желающий добра не сможет никому навредить.

Влад страдальчески взвыл. Занудный вкрадчивый говор после долгого «радиомолчания» будил с утра лучше самого писклявого будильника.

В норе, вырытой по заветам мамы Умки, было космически темно. Вчера вечером снег еще пропускал хоть немного света, а сейчас убежище превратилось в подобие могилы. Даже так: мрачную, гробницу злого шарманщика, заполучившего к себе в плен лопоухого слушателя. Влад решил, что лучше замерзнет снаружи, чем сойдет с ума внутри. Хотя вылезать на мороз не хотелось. Чешуйка послужила лежаком, отлично сохраняющим тепло, и волчок уместился на ней как гусь на блюде. От этого сравнения к голосу змея присоединился надрывный вой желудка.

Ночью, похоже, был снегопад и выход немного засыпало оставив лишь щелку для воздуха. Влад словил легкую панику пока рыл путь на свободу. Не хватало умереть на полпути к цели, еще и в поле — как лох, а не в горах, как порядочные любители зимнего спорта.

Вытолкнув вперед чешуйку, оборотень использовал ее как противовес и выполз из ямы. Здесь, снаружи по сравнению с полной тьмой было светло, хотя ночь еще не прошла. Лес и горы черным трафаретом выделялись на фоне едва посиневшего горизонта. Мороз вцепился в оголенные, не до конца зажившие раны волчка. Бинты Влад потерял еще где-то в тоннелях, пока много раз перевоплощался.

Оборотень выпустил чешуйку из зубов. Та, хоть и весила как приличная энциклопедия, не промяла собой снег, а вдруг поехала по серебристой глади с легкостью пакета на дороге.

— «Ыхы», — с этим звуком в голове Влада родилась гениальная идея.

Он по-человечьи выпрямился и сел на Змеев Дар, как на байдарку, а грести руками.

«Байдарка» тронулась, скатилась с сугроба и просела в снег, точно чугунная ванна.

— Чертова колобашка! — негодуя от навьих законов физики, оборотень выбрался из сугроба и потащил Змеев дар по старинке, в кармане жилетки.

Из-за пустого второго кармана чешуйку перекашивало, она постоянно цеплялась низом за снег и сбивала равновесие. Под односторонним весом ремни жилетки врезались в шерсть и натирали шею и подмышки. Волчок старался как можно шустрее переставлять все лапы. Но все равно проваливался в снег по самую морду.

—Прими дар. Не мучай себя. Будет жаль, если такой умный и полный сил оборотень пропадет в горах.

В навязчивом шепоте Змея послышалось злорадство. Но вскоре его стало неслышно из-за стука сердца в ушах. Влад остановился и понял, что уже давно идет в гору.