После ужина гулянье было решено перенести в баню. Тут уж Север не медлил. Он не мылся с самой Гарькиной свадьбы. Толпа из столовой шла неспешно и весело, и ему удалось прийти одним из первых. Дорвавшись до горячей воды, чуть всю ее не извел, натираясь мочалкой до красных следов, желая смыть с себя все, что испытал за прошлую ночь: встречу с большим старым оборотнем, тяжелую дорогу, грязную правду о Лютомире и стыд за свою службу ему. Осторожен был только с раненой ногой. Дырки от волчьих зубов едва начали затягиваться, и прокушенную кожу щипало от воды. На второй голени для симметрии выступил синяк — еще один подарок от Йура.

Действие отвара давно прошло, и раны начинали болеть, а позже и голова. Горячий банный туман одуряюще пах травами и шампунями. Дверь то и дело хлопала, и народу прибавлялось. К нежным ароматам примешалась кисло-сладкая вонь браги, и Севра от ядреной смеси запахов начинало мутить. Но как только он собрался выйти на свежий воздух, один мужик в этот момент посмел вслух подивиться, как поселок, в котором живет нечисть, назвали Чистым, мол «Лихой вы каламбур вы придумали!»

Все замолчали. Север передумал выходить прямо сейчас и забился в туманный угол, прикинувшись ветошью. Называть нечисть нечистью перед самой нечистью — плохая примета. Однако нечисть оказалась несуеверной и дружно захохотала.

— И правда смешно! — сказал Паукан, потрясая ковшом с брагой в одной руке и закусью в остальных. — Но вообще-то, поселок так назвали из-за родника. У него приток от Змеева логова. А там вода вся целебная. Правда, пока до нас течет, сила ее пропадает, но она все еще очищает от всякой заразы.

Упырь раскланялся, услышав дружное уважительное «О-о-о!».

— Сила не пропадает, а рафбавляетфя притоками, — уточнил Хафён, заходя в баню.

— А какая разница? — закатил глаза Паукан, не удивившись и не поздоровавшись с братом, которого не видел много лет.

— Ефли ты наберефь воды у его логова, она фохранит ффою силу, куда бы ты не пофел.

— Как же я по тебе скучал, Ха-Цён, — с сарказмом признался первый упырь.

— Вфаимно, Пауль-Кхан.

Братья буравили друг друга взглдами, не замечая, как у всех вытянулись лица.

— Видишь, как все хорошо кончилось. Я же говорил, ты выберешься оттуда.

— Не говори так, будто это твоя фафлуга.

— Ребят, — протянул Лыш, вставая между спорящими. — Давайте не будем ссориться! Сейчас так трудно уберечь родню, а встретить тем более! У меня вот брат нашелся!

Лыш показал на Севра. Тот сокрушенно покачал головой, уже не пытаясь что-то отрицать.

— Ты даже не пыталфя за мной вернуффя, — не обращая внимания на фавна, продолжил Хафён. — А ефе сам мне рафписывал, как важно держаффя вмефте. Я тебе твой заработок отдавал, как дурак!

— Потому фто… тьфу ..., потому что ты был умнее меня. Я и решил, что в городе тебя ждет светлое будущее.

— Фетлое?! — глаза Хафёна сверкнули алой яростью. — Я тебе фяс покажу фетлое будуфее!

Ученый схватил ушат, выплеснул воду на каменку и под дикое шипение воды бросился надевать его на голову брату. Паукан не растерялся и плеснул остатками браги в лицо Хафёна. В результате — по рогам прилетело фавну, сидевшему на пути шальной кадки.

Неумелая атака стала сигналом к действию и все охотно поддержали народную забаву. Смешались в кучу фавны, люди. Грянул грохот. Тазы, ведра и ковши падали, бились друг о друга и катались по полу. Горячая и ледяная вода долетали до Севра даже когда он «переполз» подальше от эпицентра веселья. В ход пошли веники, их листья разлетались по всей бане, стекая вместе с пеной и водой в щели между досок. Попадающая на каменку вода хищно вскипала, повышая градус битвы. Кому-то отдавили копытом ногу. Послышалась богатая ругань с неизвестным Севру старонавьским лексиконом. Словно почуяв веселье, в баню попер еще народ. Между лавками с мощным шлепком раскинулся огромный, блестящий хвост, о который кто-то споткнулся и грохнулся, вызвав взрыв мужского смеха и заразительное девичье хихиканье.

Север выглянул из-за крышки от бочки и, увидев на дальней лавке целый ряд русалок, покраснел, но уже не мог перестать пялиться. Мозг "поплавился" от обилия жары, густого пара и впечатлений. Прижимая к себе деревянную крышку, парень «поплыл» на выход, пока кто-нибудь не начал новую потасовку.

В предбаннике было холодно. Север не удивился, пока не поднял голову и не увидел ледяные стены высоких скал. А над ними плотной стаей — даже неба не видно — кружили пересмешники. Север резко вдохнул и зажмурился, чтобы они его не увидели.

***

Он открыл глаза уже сидя на постели, на полу, в столовой, временно переделанной под гостиницу. Это он почему-то ясно помнил, а как добрался до столовой и жизни такой — понимал смутно. Привезли, наорали, потушили, накормили, отмыли, напоили и вот он тут.

Сердце от резкого подъема быстро стучало. Тело было одновременно легким и каким-то топорным, будто не своим. Глаза закрывались, но спать больше не хотелось. Хотелось пить и выйти на свежий воздух, которого тут сильно не хватало. Кроме охотника в комнате было еще человек двадцать. Все спали на таких же матрасах, как и он, укрываясь, чем попало.