— Один из вас, деньги за жратву. У меня сегодня пальцы дёргаются. Быстрее, вашу мать!

На поднос для банкнот упало требуемое.

— Я бы вам урок преподал, особенно тебе, дорогуша, если бы настроение было. Поэтому просто отпущу. Единственное, что… Свинота, ау?

Воротник натягивался. Заложник готовился потерять сознание. Гарри его одёрнул.

— В чувства пришёл. Успокойся. Такое бывает, когда тебе тычут в нос. Питание помогает. ЖРИ!

Шокированный пьянчуга не понял.

— Шаурму открывай!

Приказ пойман, упаковка слетела, пьяный вцепился зубами в пищу.

— Отлично. Прожуй тщательно, проглоти и уёбывай от моего вагончика. Парни, ещё одного здесь увижу, располосую так, что жрать будет нечем, ясно?

— Да!

— Так точно!

— Ещё солдат. Позорище. Валите, — Гарри отпихнул заложника. Трое в темпе удалились, лишь только было слышно пьяное кряхтение.

Повар сел на стул и уснул, свиснув голову.

— Пусть теперь дристается. Я ему в еду мышиной отравы подсыпал. Не сдохнет, но блевать будет долго, — устами Дурьера ответил Вестник.

— Всё ещё хочется есть?

— В магазин зайдём. Куплю Джейдену батончик.

— Ура!

· — Надеюсь, все эти переселения в меня и нынешняя кутерьма не напрасны.

— Ваш номер сверху. Расписание работы нашей кухни прилагается буклетом, держите. Вечером открывается наш гриль. Вы надолго?

— Две недели. Плавающе.

— Оплата после…

— Я выпишу чек, спасибо.

— Счастливого отдыха.

Много дерева. Ощущение архаики и старости с самого входа. Вот-вот заставит одеться в костюмы сорокалетней давности.

— Так ты у нас богачка?

— Рабочий бюджет. Если не заморозили, значит, начальство не только злое, но ещё и очень глупое.

— В покер бы с тобой сыграть. Рисковая барышня.

Малиновый закат, уходя, бликовал на песчаных барханах. Обточенную орнаментом створку, закрывающую проход, открыл консьерж.

— Для молодожёнов.

— А?! Что? Мы не…

— Спросили бы хоть. Что у вас там?

— Крепкое вино из наших погребов и вкуснейшие мбаттены, прямо из-под золотых рук нашего кулинара.

— Оставляйте, что уж там.

Телешка перешла из рук в руки. Была поставлена у края кровати, где Вестник подсел к Вестнице.

— Как ты относишься к алкоголю?

— Не пила ни разу, а так нейтрально. А ты выпивал?

— При жизни не успел. После же просто даже сподвиги улетучились. Выбросить?

— Н-нет. Я хочу попробовать. Так, из интереса.

— Другого и не дано. Опьянеть уже не удастся.

— Ну вот. Даже лучше.

Бутылка красного лежала на пряжном ковре, будучи сбитой ногой, картофельные «сэндвичи» с мясом оставили после себя только крошке на посеребрённом подносе. Роджер стелил выделенный для себя прямоугольник у шкафа. Нимбри сидела на подголовных подушках, прижав колени и держа ладони у носа, скрывая бурную реакцию на лице.

— Ты должен был предупредить!

— Что лицо краснеет от выпивки? Бросьте, мэм.

— Нет, не брошу, сэр.

— Ты что, обиделась?

Девушка промолчала. Тревис, не придумав, ничего лучше, подошёл к Вестнице и поднял на руки.

— Эй! Зачем?!

Положив её в другой край кровати, Вестник раскрыл простынь, отбил подушку и расстелил часть постели.

— Я в ванную, ты пока переоденься и под одеяло.

— Угу.

Луна убывала. Середина ночи. Роджер сопел в уютившися угол, а Нимбри очнулась с накатившей трезвостью. Что-то заскреблось в коридоре.

— Кто здесь?

Девушка не ожидала, что встанет и пойдёт к выходу. Она считала себя пугливой для решительных поступков. Светильник не загорелся, его не захотели включать, что странно. Замочный затвор щелкнул, номер закрыли снаружи. Только сейчас Нимбри заметила широченное зеркало в большую часть длины комнаты. Отражением служил вид из-за стеклянных панелей, бассейн полный воды с шезлонгами освещал голубой спутник планеты. Предплечье согнулось. Указательный палец завил пепельный локон. Тот был коротким, чтобы образовать петлю, поэтому просто огибал фаланги.

— Чего бы вдруг я стала это делать? Я что во сне?

Внезапно, волосы заметно длинели. Из сновидений спасает щипок, хотя колкое чувство прикосновения концов локонов плечей не остановило странности. Лунный блик от водной глади навис как нимб над головой Вестницы.

— Никогда не видела затмения.

— Рад, что ты не догадывалась.

— Кто?! Кто здесь?!

Здесь только девушка. Абсурд набирал обороты. Огромная круглая тень будто протекла. Масляные реки пробивались на незапятнанном куске месяца. А вместе с тем, макушка с самых корней покрылась чернотой. Нимбри захлёбывалась воздухом, пока выплёвывала: