За ней преграждала путь клетка из арматуры, дальнейший проход в которой был закрыт большим замком. Ключ висел на портупее охранника в углу. В регистраторской будке офицер перебирал папки вслепую, глядя футбольный матч в телевизоре на нижней полке. От закрытой шторки, ведущей в клетку, пошёл стук.

– ? — створка съехала с вопросом.

В галстук вцепились. Голова в фуражке с треском разбила стекло.

– !
– воскликнул охранник, отдёрнув затвор.

Из-за входной двери выглянул Роджер, на мгновения отвлекнув вооруженного. Скачок, пинок в спину.

— Знаешь, мне как-то не до принесения черепно-мозговых. Ты чего такая на взводе?

— Времени мало. Сантехником хотел прикинуться? — огрызнулась Нимбри.

Раздевалка для персонала, гостевая для свиданий — Вестники шли тихо, заглядывая в комнаты. Остановившись у коридорной развилки, девушка осмотрелась, после рванула вперёд.

— Стой!
– сказал Тревис.

Угнаться за ней было трудно. Лестничный пролёт лязгнул до второго этажа. Тупик на нём помог поймать торопящуюся. Как и светошумовая граната, подкатившаяся по полу, остановила догнавшего Роджера.

Глаза ослепило. Солнечный свет, бивший в лобовое, отскакивал в щель кабины для перевозки задержанных. Смертный вскочил. Руки, пояс и лодыжки держали цепи. Вестник попытался их сломать. Чувство, что кость вот-вот лопнет, забило. Внезапно, с неискренней агрессией Вестник прыгнул со своего места. Он пытался спровоцировать охранника, что в сопровождении.

– ? .

Хладнокровный тон ответа не порадовал парня.

— Мда уж. Не на такое я рассчитывал проникновение.

Тревис подумал про сидение.

— Нимбри, отвернёшься, ладно?

— Зачем?

— Надо. Хотя… Я тебя всё равно такой больше не увижу. Знаешь…

Машина колыхнулась на кочке.

— Ты мне очень понравилась. Не думаю, что была бы ты другой, я бы тебя не спас, но… Ладно. Я рад, что ты с нами и… Со мной, в общем. Приятно тебя подкалывать. Уж очень мило ты стесняешься.

— Ч-чего…

Лоб влетел в пластину металла, смяв его в комок.

Белые флагштоки держали на привязи рвущиеся вперёд зеленные ткани. С жёлтых, потрескавшихся ступеней слетала… Темнота.

Опора под затылком была жёсткая. Шеи коснулась медицинская перчатка. Темнота и теплота.

Роджер в остолбенении, напрягшись, посмотрел на люминесцентную лампу. Голая грудь парня была измазана в прозрачном геле. Холодные пластины дефибриллятора нагрелись при контакте с кожей. От жизни родилась усталость, она и потянула в сон.

Качка мотала голову, как вдруг, Тревиса бросили на пол. Вестник поднял руки, кандалы дали знать о себе весом. Охрана ушла, замок клетки захлопнулся. Пока силы возвращались, вниманию упала универсальная доска. И кровать, и стул в одном. Воронка из жести со вкопанным сливом.

— Ты живой? — донеслось от угла.

Нимбри сидела в тени. Но появление напарника её взбудоражило подняться. Колодки висели на ногах, но между ними не было привязи. Она нависла над парнем, с толчком схватившись за него. Пепельные волосы как могли закрывали взгляд. Тишина напрягала.

— Ним… Я не знаю, что ты сейчас чувствуешь. Но я не хотел тебя обидеть теми словами.

— Я боюсь сесть.

— Что?

— Можно, можно я сяду? На твои колени.

Роджер подогнулся вперед. Сверху была всё та же хрупкая девушка. Кивок.

Вестница плюхнулась вниз, запустив руки в перегонку. Цепь была в её грязных ладошках. И тут, по шее пробежало что-то чёрное. По самым венам до кончиков пальцев. Ржавчина ссыпалась. Как сломав преграду, Нимбри с этой возможностью коснулась Тревиса.

— Были бы мы простыми прохожими, — гладила она его по лицу:

— Я бы забила тебя до смерти чем-нибудь.

— Всегда знал, что романтика убивает. В прочем, нам обоим это уже не страшно. Ты согласна?

— Будешь задавать вопросы с таким щенячьи взглядом, сама выпрыгну из поезда.

— Тогда будем кататься только на самолётах…

Подпорка мягкого места девушки подняла её голову на уровень света из окна. Нимбри обомлела. Белый круг намокал во мраке на четверть.

— Даже на корабле нельзя. А я бы хотел на паруснике покататься. Прям как отец по рассказам мамы.

— Мореход, таинство затянулось. Не забыл, нам ещё нашего вызволять.

— Угу. Ещё мгновение и сразу.

Вестница, не умея держать злобу, рявкнула и, не найдя более гуманного и в тоже время болезненного способа, схватила Роджера ногтями за щёку.