— Голос… Вспомнила….

— Как хорошо. Не пришлось долго напоминать. Малыш, ты меня порадовала. Хочешь знать чем? Какая разница. Ты жива, и я снова могу держать с тобой связь. Вот это важно.

— Апостол… Я…

— Молчать. Это должно быть в твоей голове, когда я говорю. Вернёмся к важному. План выполняешь замечательно. Встречай наших друзей в том же духе. Буду вас ждать с нетерпением. Про ту брюнеточку можно забыть. Она уже плывёт ко мне первой баржей. Немца, правда, жаль, но думаю, вас хватит. Поэтому-то я и связался. Расскажешь попутчику, неровен час сделать с тобой то же, что и с щёлкальницей позвонков. И я за тобой слежу. Затмение будет моим выходом. Оно вроде завтра, да? У тебя будет время заняться вашим новым коллегой. На сегодня всё. Не скучай.

Уши загудели так, будто рядом что-то взорвалось. В глазах темнота. Тело что-то трясло. Или кто-то.

— Вот на тебе. Просыпайся! Не хватало тебя второй раз потерять.

С век рухнула тяжесть, дав им открыться. Над девушкой навис Роджер, держа её за плечи.

— Ура! Кошмар?

— Что, что случилось?

— Ты задыхалась. Хах.

— Что смешного?

— Второй раз тебя спасает мой чуткий сон.

Нимбри переполняла печаль.

— Эй, ты чего вдруг? Неужели всё так плохо? Сейчас.

Смертный исчез на время двух полных вдохов девичьей груди. Первое изменение с развеянным дымом лежало в пальцах. Пшик. Чпок. Парень протянул Вестнице алюминиевую банку. Брызг влаги Нимбри поймала носом. Она узнала в нём лайм.

— Когда настроения нет, пью газировку. Я не один живу по такому правилу, в автомате только осталось это безалкогольное мохито. Извини, не хотел тебя надолго задерживать.

— Всё хорошо. Я его никогда не пробовала.

Хлебнув, девушка взбодрилась в лице и показала неожиданность.

— Дрянь?

— Очень вкусно.

— А, оу. Ладно.

— Спасибо тебе.

— Да не за что. Обращайся. Так… Тебя уже можно оставить? Или у нас новый враг в лице сна?

— Нет-нет. Нервничаю. У нас же есть план?

— План, чтобы вызволить Копи? Ну да.

— Мы просто хотим зайти внутрь, да?

Роджер почесал затылок:

— Ага.

Нимбри помахала веками в знак неодобрения.

— Я что-нибудь придумаю. Правда.

— Хотелось бы мне быть таким же прохвостом, как ты. Чтобы всё с рук сходило.

— И это мне сказала та, которой смерть с рук сошла?

Нервы скопились в левом бицепсе, девушка потянулась их пригладить. Тревис подсел, нависнув ладонь, дабы поддержать Вестницу, но не решился. Нимбри внезапно объятиями схватила Роджера. Кажется, сила давления раздробила Смертному хребет.

— А говорят, обнимажки лечат, — прошептал он.

— Мне страшно в темноте, — хныча, ответила девушка.

— Всё в порядке, я рядом. Куда мне теперь уже деться.

Вестница немного подвинулась, подтянув «успокоительное» и укрылась одеялом. Пора отдохнуть.

Земля под ногами рождает то, что на ней стоит. Серые глыбы и смоляно-черная почва носит на себе здания холодных стран, в большинстве своём холодных оттенков. Пустыня другая. Сотни домов, возведённых из глыб песчаника, тонко инкрустированы пестрейшими красками этого мира. Антураж должный для бурлящего песком и жаром котла.

Белые флагштоки держали на привязи рвущиеся вперёд зеленные ткани. С жёлтых, потрескавшихся ступеней слетала каменная стружка. Наверху престарелой лестницы был огромный короб. Несмотря на ровные углы, его текстура навевала ассоциацию с грецким орехом. Его оболочкой был камень, а под ней, в маленьких по сравнению с площадью отверстиях, подобно тонкой плёнке, скрывающей маслянистый плод, скрывались металлические решётки, что на окнах, и варённое листовое железо, являющейся дверью.

За ней преграждала путь клетка из арматуры, дальнейший проход в которой был закрыт большим замком. Ключ висел на портупее охранника в углу. В регистраторской будке офицер перебирал папки вслепую, глядя футбольный матч в телевизоре на нижней полке. От закрытой шторки, ведущей в клетку, пошёл стук.

– ? — створка съехала с вопросом.

В галстук вцепились. Голова в фуражке с треском разбила стекло.

– !
– воскликнул охранник, отдёрнув затвор.

Прицельная мушка застыла в зрачке. Перед дулом дым схватился за цевьё. Очередь огней.

Роджер поддёргивался, едва держась в равновесии. Из груди сочилась кровь, обливая рубашку.

— Сук…

Белые флагштоки держали на привязи рвущиеся вперёд зеленные ткани. С жёлтых, потрескавшихся ступеней слетала каменная стружка. Наверху престарелой лестницы был огромный короб. Несмотря на ровные углы, его текстура навевала ассоциацию с грецким орехом. Его оболочкой был камень, а под ней, в маленьких по сравнению с площадью отверстиях, подобно тонкой плёнке, скрывающей маслянистый плод, скрывались металлические решётки, что на окнах, и варённое листовое железо, являющейся дверью.