Наступив на скользкое, Гера поскользнулась, крикнула:

— Здесь лед. Осторожнее, лестницу облили водой.

Казалось, что они поднимались целую вечность. Мерещилось, что за ними следят. Гера думала, что выпустить щупальца, если кто-то появится, у нее не получится. Славик был измотан не меньше. Толкни его, и он упадет.

Они добрались до верхней перекладины, и Славик уперся головой в тяжелый металл. Надавил, люк поддался.

Гера с усилием подтянулась, лопатки отчаянно ныли. Когда она выбралась, Славик шнырял по этажу в поисках ловушек.

— Гиблое место. И не спрятаться.

Пространство казалось безжизненным. Пыльный цемент на полу, голые стены, колонны, провалы окон — атмосфера места была угнетающей.

— Если из окна выпрыгнуть? Однажды я падала с большой высоты и не разбилась.

Славик перегнулся через плиту оконного блока, присвистнул:

— Там сетки. Если на них спрыгнем, переместимся уровнем ниже. Внизу арматура — верная смерть даже для скама.

— То есть, спасения нет?

— Поборемся, погоняем мерзавцев по уровням. Мы-то выносливее их на порядок. Кто знает, как обернется.

Он прислушался. Издалека доносились уверенные шаги, и звук эхом отражался от стен.

— Тяжелая артиллерия подтянулась. Торопятся. Сколько их?

Гера слышала четверых. Женщина заговорила быстро, с надрывом, с нотками страха. Ответили двое: первый — бодро и громко, второй — односложно, но именно он рассмеялся. Четвертый молчал, хрустел костяшками пальцев.

И все же был тот, кто запаздывал и теперь догонял товарищей, фальшиво насвистывая «Бой быков» из Безе.

— Пять охотников.

Женщина продолжала трепаться. Она нервничала, и четвертый начал травить анекдоты, чтобы разрядить обстановку.

Славик прекратил поиски и сосредоточился на мысках Гериной обуви:

— Будем сражаться, — сказал он, — используем щупальца.

— Мне что делать?

— Прятаться.

— Я тоже буду сражаться! — возразила она, но он уже нашел ей место возле колонны.

— Сойдет, — буркнул он недовольно.

Неужели он думает, что здесь можно укрыться? Если охотники применят оружие, им долго не продержаться.

Шаги послышались в опасной близости от места, где пряталась Гера. Она затаила дыхание. Славик вышел вперед.

Охотники по-хозяйски заняли позицию в центре.

В руках мускулистого парня обрез. В каждой ладони блондина по лезвию. У здоровяка металлический прут. Женщина вооружена пистолетом. Замыкает группу верзила с кулаками-дынями. И на каждом черный комбинезон с кольчужными вставками.

«Допустим, — думала Гера, — парня с обрезом Славик одолеет и женщину нейтрализует. Остальные окажут серьезное сопротивление. И никаких шансов выбраться».

Женщина выкрикнула:

— Куда ты дел свою девку? Эй, подстилка для скамов, хватит прятаться. Выходи, поболтаем.

— Девочки нравятся? — ответил Славик. — А я тебе не нравлюсь? Разберусь с твоими цепными псами и буду полностью твой.

Женщина отступила за спины товарищей, мужчины сомкнули плечо.

— Ты лучше о своей подруге подумай!

Блондин решился на выпад и почти дотянулся до Славика, но тот оказался проворней — ловко вывернулся, заехал нападавшему по колену. Сустав хрустнул, и парень схватился за ногу, неловко заступил и упал.

Гигант с шестом заревел, размахнулся, метясь Славику в голову. Скам не сплоховал — присел, пропуская оружие. Его кулак с небывалой скоростью рванулся вперед, в область мошонки.

Громила охнул, впился пальцами в место удара и отключился.

Женщина выхватила из-за пояса пистолет, смело шагнула вперед, остановила верзилу с обрезом:

— Не надо, Фомич. Справлюсь.

Славик выдавил из себя вежливое:

— А как же мое предложение?

— Заткнись! — зашипела она. — Такой же урод сожрал мою дочь. Как бы я хотела проделать это с тобой.

Она направила пистолет в голову Славика. Рука заметно дрожала.

— Ее отпусти, — Славик указал на Геру, — она никого не убила. Ты не отомстишь так.

— Не убила, значит, убьет.

Славик подошел к женщине на расстояние шага, ствол уперся ему в подбородок.

— Стреляй. Не так-то просто выстрелить в безоружного.

Рука женщины задрожала сильнее, но она не позволила мужчинам вмешаться.

— Минуту терпения, — она махнула рукой с пистолетом и раскрыла ладонь, предостерегая друзей, — я хочу видеть его глаза, когда он подохнет.