Чем ближе она подлетала к Москве, тем становилось светлее. Внизу мелькали верхушки деревьев, проплывали крыши строений. Елочной гирляндой мерцала кольцевая дорога.

Невдалеке сотрудники автоинспекции установили радар, чтобы штрафовать иномарки, которые с превышением выныривали из-за поворота. Один из инспекторов, словно фокусник, взмахивал жезлом, и автомобиль притормаживал рядом с мобильной лабораторией.

Из нее, покачиваясь, вылез человек в расстегнутой куртке. Сверху ей удалось разглядеть его лысину, на которую тот натянул шапку неопределенного цвета.

Озираясь, человек перекрестился, мельком взглянул в московское небо. Вместо молитвы Гера услышала брань, приправленную глубокими вздохами и неприличными жестами. Наверняка крупным штрафом лихач не отделается.

Подвыпивший бедолага остался далеко позади. Крылья больше не доставляли ей неудобств. Привыкнув к их взмахам, она поймала попутный ветер и быстро добралась до угла Останкинского телецентра, откуда Транспорт отправил ее к зданию МГУ. Ей повезло; она смогла незаметно пролететь над оживленным местом и скрыться за склоном в пролеске.

Остаток ночи она провела на опорах метромоста — внизу, возле воды. На камне образовалась тонкая наледь, и она подложила отцовскую книгу, раскрыв ее там, где лежала закладка.

Вздохнув, она пустилась в размышленья о том, что, собственно, дальше-то делать. Никиту искать? А зачем? Пугать своим появлением Катю верх безрассудства. Вернуться домой, но переживет ли матушка ее возвращение?

В городе ей не к кому обратиться за помощью.

Впрочем, кое-кто обещал ей радушный прием, и только этому человеку она может довериться. И лучше отправиться в гости немедленно.

Лететь над рекой безопасно. Русло реки — лучший маршрут, не перепутаешь направление. Впереди территория Нескучного сада, земли Первой Градской больницы, а дальше парк Горького. Осенью, в слякоть, здесь не повстречать тех, кто занимается бегом. Ранним утром в этих местах никто не гуляет.

Чтобы ее не заметили, она пролетела под мостом-магистралью и свернула направо, проскользнула между деревьями.

В детстве она бывала в парке Горького вместе с отцом. В воскресные дни здесь собиралась толпа горожан. Со временем парк превратился в место для прогулок с детьми, аттракционы демонтировали, колеса обозрения как будто и не было. Сверху парк казался заброшенным, и она вновь повернула, чтобы забраться повыше.

Когда нужный дом оказался внизу, она спустилась на крышу, но отыскала Илону не сразу. Люди за окнами спали, и ей не хотелось тревожить их сон. К счастью, Илона в этот час была на ногах, заваривала кофе в чем-то медно-блестящем. Лавандовая сорочка в пол и всклокоченные волосы делали ее персонажем из сказки про Алладина.

Гера застучала по стеклу костяшками пальцев — тихонько, чтобы не напугать.

Девушка отставила турку и обернулась на стук. Край тонкой сорочки вздернулся, пятка соскользнула с плетеного сабо. Она сбросила обувь и подбежала к окну.

— Ты?! — Гера прочла по губам и застучала сильнее:

— Открой!

Горшок с цветущей геранью отправился в угол, левую створку окна распахнули.

— Привет, — Геру окинули взглядом. — Ты в кого превратилась?

— В сэлле… и в скама. Об этом потом.

Илона попыталась захлопнуть окно, но Гера взмолилась:

— Не бойся, я не ем лемургов.

Гере велели отправляться на крышу. Вскоре она и сама там появилась — пробралась через невысокую дверь надстройки с подъемником, которая не запиралась.

Они уселись на узком бордюре. Чтобы согреться, завернулись в плед из ангорки, который Илона захватила с собой.

— Легко отделалась, — Илона прикоснулась к мохнатому краю крыла, — могло быть и хуже. В новостях передали, что возле Рижского рынка найдены трупы. Объявили «план-перехват».

— Сэлле в городе?

— Разведчицы. Ищут Транспорт до Африки. Говорят, что возле Арбата открылась новая точка.

Пока они шептались, совсем рассвело. Влажный смог, донимавший Геру всю беспокойную ночь, незаметно развеялся. Небо очистилось, и над парком едва заметным пятном проявилась Луна.

Илона опустила руку в карман пушистого джемпера и достала мобильный.

— Позвони ему. Он беспокоится.

В памяти телефона отыскался номер, коротко обозначенный: «Ник».

Мгновения длинных гудков и голос:

— Илона, что случилось?

Две, три секунды молчания:

— …Ник, это я.

— С тобой все хорошо?

— Так себе, а как у тебя?

— На уколы подсел. Пока помогает.

— В изолятор запихнуть не пытались?

— Обошлось. Но теперь не доверяют, как раньше.