Тогда хрупкость человеческого тела и доверчивость, с которой младенец продолжал спать на ладони демона, наполнили его тоской и горечью.

— Почему не спишь? — ласково спросил он.

— А ты?

— Демоны не спят, малышка. Иди, отдыхай. И не бойся, я рядом.

— Посиди со мной.

Она потянула его в спальню. Наивное дитя, он читал ее мимолетные, спутанные желания и мысли, но не замечал в них прежней одержимости. Хоть что-то старуха-ведьма сделала верно. Подчиняясь мимолетному порыву, он взял Настю за руку и заставил кружиться по комнате. Послушно, прикрыв глаза, словно в полусне, она подчинялась ему с такой легкостью, так грациозно двигалась, словно была не человеком, а легкой, воздушной сильфидой. Потом он прижал ее к себе, медленно повел в танце, уткнулся носом в русую макушку. Она пахла цветами, травами, детством.

Ему стало невероятно хорошо от контакта с ней. Словно прибавлялось энергии и мощи, словно в ней источник его сил. А ведь он столько потратил на то, чтобы достать ее из Преисподней… Она молчала, и он был благодарен за это. С животным торжеством он ощущал бешенный прилив сил от единения с ней. Наклонил в объятьи, скользнул рукой с талии на бедро, золотистый свет исходящий от нее, тянулся к нему. Он кружил ее на расстоянии вытянутой руки, и искры разлетались в стороны. Удивительно. Эта связь, что появилась еще в Венеции во время танца, становилась сильнее с каждой их встречей. Кто же она для него?

Жар от его ладоней вдруг пошел по всему телу, и это тепло вдруг превратилось в ощущение легкости, настолько, что она почувствовала, как ноги отрываются от пола. Испугавшись, она прервала танец и оглянулась: они висели в воздухе. Если поднимет руку, коснется потолка.

— Мы… — она испуганно вцепилась в него.

— Мы. Ты не бойся, не упадешь. Веришь? — он улыбался в темноте. Его голос мягкими волнами омывал ее сознание, мурашки ползли по спине от каждого бархатистого переката.

— Нет, — сказала она. И засмеялась. — Странное ощущение.

Он отодвинул ее от себя, она судорожно вцепилась в его руки.

— Я упаду!

— Нет, — он улыбался, в тысячу раз более красивый, чем прежде. — Просто отпусти меня сама. Ты не упадешь. Я обещаю.

Ее переполнял восторг и ужас. Наверно, так люди чувствуют себя, оказавшись с газовым баллоном под водой. Вроде как понимаешь, что можешь дышать, но твой мозг вопит совсем о другом, что ты умрешь, если вдохнешь, ведь вокруг вода. Но легкость была невероятной, и она не висла на его руках, она самостоятельно парила в воздухе и держала его за руки. Медленно, она оторвала одну руку от него, с опаской, не веря самой себе, что делает это.

— Теперь вторую.

Настя смеялась от страха и восторга, и от этой бешеной смеси, ей казалось, она потеряла связь с реальностью. Когда она решилась, скользнув по его руке ладонью, оторваться от него, в глазах демона блеснуло восхищение.

— О господи боже, я могу! — она стояла, широко расставив руки, и покачивалась от неуверенности. Он засмеялся, потом приблизился и крепко обнял. Их тела в воздухе переплелись совсем тесно, и они выплыли в окно. Испуганно спрятав лицо у него на груди, Настя улыбалась от счастья.

— Смотри!

Она повернулась и посмотрела вниз: они летели над ночной Барселоной.

Квадратики района Эйшампле, пересекающий весь город проспект Диагональ, собор Святого Семейства, черной массой — море с огнями кораблей…

— Как красиво! — в его руках, словно в колыбели, она смотрела на город, ветер обдувал их, но холода не было, кровь в венах словно бурлила, колола кончики пальцев, было жарко. Он прижимал свое лицо к ее горячей щеке, шептал ей на ухо легенды города, а потом она посмотрела в небо, и тысячи звезд вспыхнули ярко на небосклоне, и неожиданно они показались рассыпанными на небе, как на черном бархате, бриллиантами. Протянула к ним руку, словно хотела дотронуться, собрать их, построить новый узор.

— Какой красивый этот мир…

— Пока его не разрушили, он твой.

— Не разрушат, никогда не разрушат. Мы же не дадим?

— Да, дитя, — улыбался он, — не дадим.

В объятии демона она полностью доверилась ему, была хрупкой по сравнению с его телом и силой, слабой, незначительной. В нем ощущалась масса тьмы, необратимая и мощная. И все же, что-то тянуло ее к нему, притягивало в солнечном сплетении. Ей казалось, что в самой сердцевине мрака, как семя или ядро, есть пламя огня. Свет дрожащий и хлипкий среди давящей неохватности мрака, но неистребимый, негасимый веками и тысячелетиями. Там внутри горело и билось пульсом пламя Прометея и Данко. Свет, о котором он вспоминал, обращаясь к ней, на самом деле, горел и трепетал в нем, а ее тянуло к этому свету как доверчивого мотылька.

С девушкой на руках Демон прошел к кровати, по дороге погружая ее в сон. Склонившись над ней, уже крепко спящей, он провел нежно рукой по щеке. Говорящая с призраками. Посвященная Великой Матерью Волчицей. Избранная жена. Все это было не то, совсем не то. Дитя человеческое, чистая душа. Вот кем она была. И до самого ее конца он будет тянуться к ней, ведь чистые души делают демона сильнее и могущественнее.

В кафе с утра было очень много посетителей, но, несмотря на то, что спала она мало, Настя чувствовала себя отдохнувшей. И невероятно счастливой.