— Настя… — мягко заговорил граф Виттури.

— Нет! — Настя упрямо вцепилась в столик с картами. — Не уйду, вы меня не заставите! Хватит, я и так запуталась. Я хочу знать. Даже если я умру, все равно. Хочу знать.

— Многие знания, многие беды, — мягко возразила княгиня. — Но коли хочешь так сильно остаться, оставайся.

Она перевела взгляд на карты.

— Старая Мать дала ей силу, которую ты просил для нее. Но она наградила ее способностью обновляться, черпать силы из природы, дала ей силу огня в спутники. И еще…

Княгиня замолчала, глядя на карты.

— Что еще? — граф Виттури подошел ближе к столу.

— Боюсь, что девочка проклята, граф, — княгиня показала на один из раскладов.

Холод пробежал по спине Насти.

— Очень странное сочетание, никогда не видела такого раньше.

— И это обязательно проклятье?

— Проклятье или предназначение, только судьба ее обретет резкий поворот.

— Но я не чувствую никакого изменения линии судьбы, — озадаченно ответил демон. — Все по-прежнему.

— Я лишь говорю, что вижу, но кому как не Вам знать, что карты часто лгут, граф.

— Не всегда. И не в Ваших руках, княгиня.

Княгиня молча перевела взгляд на расклад. Вздохнула.

— Увы, мой граф. Сами понимаете, я чудес не творю и весьма ограничена в своем таланте. Вижу только, что все противоречиво: душа девушки слепа и невинна, но одновременно, она зоркая и искушенная. Ее способности ограничены человеческим телом, но одновременно, в ней силы, которые невозможно взять под контроль. Она бессильна перед роком, но одновременно, может перевернуть все написанное ранее. Это не может сочетаться!

Горячая ладонь графа Виттури легла на Настино плечо.

— Благодарю, княгиня. Вы многое прояснили.

Настя поднялась по команде графа, и он наклонился поцеловать руку княгине.

— Когда ты придешь за мной? — спросила она.

— Еще рано.

— Сто лет, — возразила она. — Разве тебе этого мало? Посмотри на меня. Я стара. Прошу.

— Ты нужна мне, — возразил он.

— Я устала, граф.

Он ничего не ответил, поцеловал ей руку и вышел вместе с Настей.

Настя повернулась к нему с вопросом на губах, но он покачал головой.

— Не сейчас.

Насте показалось, что взгляд у него холодный, почти ненавидящий. Она приносит ему одни проблемы. Девушка виновато отвела глаза.

В конце коридора показались Лика и Диего.

— Неудачно, — заговорил Диего, и граф сделал знак следовать за ним. Они вышли в сад. — Ход замурован, забетонирован и вполне основательно.

— И еще там печать, ее так просто не снять. Вам придется повозиться, — добавила Лика. — И защита: там кто-то был, но не напал на нас, потому что мы лишь смотрели.

— Два или три дня… Нет, времени нет. Они могут пронюхать, что мы здесь. Тогда план Б.

— А куда был ход? — спросила Настя.

— В Ватикан, — шепнула ей Лика. — А вы чем занимались?

— Отвлекали гостей, — вперед Насти ответил граф. — Времени мало. Мы попрощаемся с хозяйкой, идите к машине.

И он увел Настю от ребят.

— Я устала от Вас и Ваших тайн! — сердито шипела Настя. — Вы требуете от меня рассказывать вам все, а сами…

Он резко развернул ее к себе и тихо, но очень гневно сказал:

— Настя, не сейчас. Соберись. И прекрати это. Доверься мне.

— Не могу я тебе доверять… — слезы щипали глаза. — Как меня достало все!

И тут от испуга она перестала дышать.

Зрачки графа вдруг стали расширяться, пока тьма не заполнила глаза полностью. И эта Тьма была живой, плескалась и шевелилась.

— Я прошу тебя, — еле сдерживая ярость, повторил он. — У меня был очень тяжелый день. Будь хорошей девочкой. Еще полчаса.

Она испуганно кивнула. Обмякла, покорно проследовала за ним.

Княгиня Долгорукая не спала. Мысленно она пробегала по раскладу, сделанному для девочки, и все не могла понять, что именно ее так смущает в нем. Что-то она упустила. Нечто важное. Проклиная старческую память, она все крутилась в постели, не находя удобного положения. Да и какое удобное положение может быть для столь древней старухи? А он ничуть не изменился. Все так же хорош. И она бы ничего не поменяла в своей жизни, по-прежнему бы сдалась на его милость в шестнадцать лет, потому что лучшего мужчины не было и не будет. Только вот он все не желал выполнять свое обещание, данное, пока его руки, обжигая ее девичье тело, дарили ей первые ласки.