— 8 октября 1756 года, — сказала Лика, проверив запись, — тут прямо на полях пометка.

— Значит, 8 октября. Читать начнем с этого момента.

— А вдруг это не наша картина? — я задумчиво обняла ладонями еще горячую чашку какао.

— Надо проверить любую зацепку, — Джонни покрутил фенечки на запястьях. — Ноктурна не должна добраться до нее первой.

Чихнув от пыли, поднявшейся от перелистывания реестра, я отошла к окну и взглянула на Барселону. Город был залит весенним солнцем. Небо было чистым, без облаков. Самое оно, чтобы гулять, а не копаться в реестрах таких давнишних, что найти что-либо в них, все равно, что иголку в стоге сена отыскать.

— Нашел! — Диего ткнул пальцем в страницу. — «Брат Ансельм увозит с собой 6 Евангелий в окладах и 3 картины: крещение Иоанна, мученичество св. Лучии и на дознание картину с богомерзкой жрицей сатаны».

— А куда увозит? — Лика нетерпеливо тряхнула золотыми кудрями.

— Неизвестно, — Диего с досадой выругался. — Опять тупик. И может, не наша картина вовсе.

— Погоди, — Лика задумчиво покрутила пресс-папье Цезаря. — У каждого монастыря своя летопись, хозяйственные книги. Может, если здесь не написано, куда отбыл брат Ансельм, то найдем что-нибудь в летописи самого монастыря в Лиссабоне?

— Но у нас ее нет, — Диего сверкнул глазами, облизал пухлые губы и тут же повеселел: — Значит, едем в Португалию!

— Погоди веселиться, — обрезал его Джонни, — сначала Старику эту новость сообщи, посмотрим, кого он пошлет.

— Да и не надо, может, ехать, кажется, в Лиссабоне есть агентство или агент? — Лика пощелкала пальцами, пытаясь вспомнить. — Педро, по-моему. Я сейчас, сверюсь с базой!

Ангел унеслась на свое рабочее место.

Я переглянулась с Диего. Оборотень по-прежнему недолюбливал Джонни, и между парнями постоянно чувствовалось противостояние. Они еще внешне были такими антагонистами, что объединить их в команду казалось невозможным. Может, и лучше, если есть возможность связаться с агентом в Португалии. Если бы граф отправил этих двоих на задание, они, может, от монастыря камня на камне не оставили. То, что меня в поездку не взяли бы, я верила абсолютно: не тот сейчас момент, чтобы отдаляться от графа Виттури: мою кровушку могут снова возжелать силы тьмы. Сосуд следовало охранять и хранить. Иногда ощущать себя пробиркой с лекарством для Ноктурны было противно. И как она на меня в аду не набросилась? Удивительно. Может, пока по моей крови гуляло зелье Риты, я была невкусной?

Агент Педро нашелся, мы связались с ним по скайпу. Он как раз водил по Лиссабону группу туристов, поэтому включил связь, отослал туристов осматривать церковь, а сам сел в тени храма на ступени.

— Вы хотите, чтобы я выяснил, куда ездил монах? Без проблем! — загорелый парень с шевелюрой кудрявых волос широко улыбнулся в камеру. — А когда нужно?

— Сегодня. Сможешь? — Диего напряженно вглядывался в экран монитора.

— Вот только отведу группу к крепости и помчусь выяснять.

Он помахал нам и отключился.

— Я его никогда не видел на балах, — отметил Диего.

— Он новенький, как и Настя, только присоединился в начале прошлого года. И он не может покидать Лиссабон.

— Почему?

Лика улыбнулась мне, и ее синие глаза озорно свернули.

— Он что-то типа домового, только в городском масштабе.

— А такие бывают?

— Бывают.

— А домовые? — я вспомнила про хриплое дыхание под своей дверью.

— И домовые бывают. Но они не любят показываться. А вот… городничие, они любят людей водить по городу, рассказывать. Каждый из нас с такими встречался: их просишь дорогу показать, а они целую экскурсию проведут.

Городничий Педро позвонил нам поздно вечером, когда мы уже расходились из агентства: брат Ансельм, судя по записям, уехал в Ватикан».

Демон с презрением и отрешённостью смотрел на ночной город. Он слышал мелкие желания, глупые мысли, которые царили вечером на улицах Барселоны. Иногда он с секундным интересом поворачивал голову вслед чему-то интересному, мелькавшему среди всеобщего моря плоских страстей. Люди. Обычные люди. Как всегда, мало горящих сердец, неспокойных умов, сомневающихся и мятежных душ. Как же ему нравилось вылавливать в общем океане таких людей. Пестовать и развивать. Ощущать, что все было не напрасно, если есть они. Их мало, но какое счастье пройти с ними их короткий путь. Ловец душ, искатель умов. Это была его страсть. Люди. Умные и увлеченные своим делом.

Душа, которая в числе прочих пряталась за окном подоконника, на котором он сидел, росла и могла стать сильной. Он ощущал, как она раскрывается, словно бутон, медленно разворачивает лепестки своих способностей. Только бы успеть насладиться ее цветением, привести ее к исполнению начертанного. Реализовать ее.

Настя…

Демон закрыл глаза, словно свет фонарей стал вдруг болезненным.

Он всерьез опасался за девушку. Старая Мать что-то сделала с ней, предстоит выяснить, что именно. Кулон, подаренный ей, тоже беспокоил. Он не думал, что все будет так сложно. Казалось, девчонка пожертвует собой, умрет героем, спасая человечество. Он думал, он взращивает в ней самопожертвование и героизм, храбрость и решительность. А теперь… все становилось сложнее. В игру, затеянную темными силами, вступило слишком много участников, и он не способен контролировать ее ход. Настя в опасности. Она может не дойти до своего момента реализации, они разыграют ее, как пешку.

Если только…

Нахмуренный лоб демона внезапно расслабился. Возможно… все вовсе не так плохо. Надо только повернуть все в свою пользу. Когда противников слишком много, они легко могут проиграть, если правильно столкнуть их друг с другом.

Окно внезапно отворилось, и Настя, в своей детской ночной рубашке, с русой косой на плече, выглянула наружу. Дитя человеческое потянулось к нему с таким доверием и нежностью, что демон сам не понял, как ответил на объятие, только внезапно ее девичье тело оказалось в его руках, лицо зарылось в его рубашку. Под тонкой тканью ночной рубашки тепло ее тела на его ладони было невероятно приятным. Он почему-то вспомнил, как держал однажды в руках спящего младенца в тонких батистовых простынях. Маленького спящего мальчика с золотыми волосами. Будущего короля.