– Очевидно, так и произойдет, – кивнул Иггинс и спросил меня: – Все вяжет?

– Да.

– Я погиб! – повторил следователь. – И все-таки Данблез не имел права противиться обыску. Допускаю, я поступил бестактно, но не противозаконно. Мой долг – установить истину. Но, выходит, я приказал взломать дверь, чтобы найти женщину, которая в это время спокойно вязала. Какой же я идиот!

Я закричал:

– Она целует Данблезу руку!

– Целует руку? – воскликнул Понво. – Она не только не исчезла, но… Какого черта мы здесь делаем?

– Разве вам мало, что мы все видели Эльмиру Бурдон и убедились, что она не исчезла? – пробурчал Иггинс.

– По-вашему, можно закончить следствие сообщением, что вы в бинокль видели Эльмиру Бурдон на расстоянии в двести метров?

– Давайте войдем в дом.

– Ну, нет, хватит с меня! Пусть этим занимается прокурор или префект.

Тем временем служанка ушла, и Данблез погасил свет.

– Подождем еще немного, – сказал Иггинс, когда я сообщил ему об этом.

Мы ждали еще десять минут. Свет не загорался. Понво потерял терпение.

– Я ухожу.

– Мы с вами. Но вернемся к дому. По-моему, вы должны отдать распоряжения полицейским.

– Двух я оставлю сторожить до утра, а третий пойдет с нами в деревню, откуда я дам телеграмму. Ведь последний поезд ушел.

– На мой взгляд, телеграфировать незачем.

– Почему?

– Ни прокурор, ни префект раньше, чем утром, не выедут, а до этого времени многое может произойти.

– Что же вы предлагаете?

– Поесть и лечь спать.

Дальтон и полицейские сидели у двери, дружески беседуя. Понво приказал двум из них сторожить дом и задерживать всех, кто попытается выйти из него. Видно было, что перспектива провести здесь ночь устраивает их мало. Иггинс и Дальтон посовещались, и все вместе мы отправились в деревенскую харчевню, где перекусили и легли спать.

Дальтон разбудил меня на рассвете. Он был явно не в духе, но я так хотел спать, что не спрашивал ни о чем. Внизу нас ждали Иггинс и Понво. В молчании мы добрались до дома Данблеза.

Следователь вошел в коридор и крикнул:

– Именем закона, откройте! Он вышел, ожидая ответа. В окно выглянул Данблез.

– Опять из-за Эльмиры Бурдон? – недовольно осведомился он.

– Да. Я знаю, что она в доме. Мне надо поговорить с ней.

– Откуда вы знаете, что она здесь?

– Это мое дело. Откройте!

– Не мешайте мне работать!

– В таком случае я вызову подкрепление.

– Я буду работать до четырех часов. Если хотите – ждите, если нет вызывайте подкрепление. Вам как раз хватит работы до вечера.

Окно захлопнулось. Следователь был ошарашен.

– Что же делать? – спросил он. Иггинс пожал плечами.

– Ждать.

– А если он не откроет?

– Откроет. А если не откроет, делайте все, что считаете нужным. Во всяком случае, тогда вас не посмеют обвинить в том, что вы проявили неуважение к ученому.

– Верно. Обожду.

– Я с друзьями тем временем прогуляюсь. В четыре мы будем здесь.

Без десяти четыре мы были у дома. Понво в нетерпении прохаживался взад и вперед.

– Ничего нового? – обратился к нему Иггинс.

– Тишина.

– Никто не выходил?

– Никто.

– Значит, через десять минут мы увидим Эльмиру Бурдон. Время тянулось бесконечно. Наконец Иггинс, посмотрев на часы, сообщил:

– Четыре часа.

В то же мгновение в коридоре послышалось звяканье ключей. В проеме двери показался Данблез, обратившийся к нам исключительно вежливо:

– Господа, я к вашим услугам.

Коридор за решеткой был темен и узок. Из него на второй этаж вела каменная лестница. Но старик указал на обитую гвоздями дверь.

– Вот комната Эльмиры Бурдон.

В сводчатой комнате стояли кровать, столик, два стула, сундук. Стены были обтянуты ситцем.

– А где сама Эльмира Бурдон? – спросил следователь.

– Это не мое дело, – пожал плечами Данблез. – Вы потребовали, чтобы я вас впустил. Дом в вашем распоряжении, обыщите его. Наверное, вы найдете Эльмиру. Одна только просьба: поторопитесь. Вечером я должен поработать.

– Мы поторопимся, кивнул Понво. – Скажите, в котором часу ушла ваша служанка?

– Не знаю.

– Это неправда.

– Я мало ее вижу. В шесть утра Эльмира приносит мне завтрак: стакан чая и яйцо всмятку. До одиннадцати я работаю. В одиннадцать снова пью чай и съедаю немного зелени, и опять работаю до шести вечера. В шесть Эльмира приносит стакан молока и два яйца всмятку. Обычно она несколько минут возится у меня в лаборатории, пока я пишу. Вот и все, что я могу вам сказать о ней.