— Если первый советник решит угрожать вашей безопасности — стану. Я служу не ему, и даже не вам — я принес присягу государству. Всего доброго, госпожа Эва, господин Мортимер, — глава патрульного корпуса приподнял котелок, раскланялся и продолжил свой путь.

Эва проводила его глазами до поворота.

— Ладно, — прошептал Мор и потянул ее в другую сторону. — В чем-то Норди, конечно, прав. Но! Раз шататься снаружи Стены запрещено, почему бы не показать тебе ее изнутри, как я изначально и планировал. Только тебе придется переодеться.

Времени до вечернего собрания совета было еще предостаточно, и Эва согласилась. Ее кремовый костюм для верховой езды почистили и привели в порядок. На дне чемодана, в котором из Оссена привезли вещи, нашлись револьверы Тори. Эва провела рукой по тиснению на оружейном поясе, расстегнула кобуру, взялась за рукоять… И вернула револьвер на место. Эта смерть была целиком на ее совести. Она приняла решение бросить Тори в бессознательном состоянии и уйти… Эва захлопнула крышку чемодана и затолкала его обратно в шкаф.

Мор вывел ее из квартиры через технический тоннель, который нашелся в кухне за дымоходом.

— Изначально Стена вовсе не предназначалась для жилья. Это завод, тут полно вентиляционных и кабельных шахт… Господину Норди, вероятно, от этого совсем не по себе. Но уж тут он нам вряд ли встретится.

Они спустились по узкой лестнице, прошли по длинному коридору, наполненному тихим шорохом. Одну из стен его покрывало переплетение сотен труб, источающих влажное тепло. Местами в проходе торчали огромные вентили и круглые головки манометров.

За перегородкой нарастал шум, становилось все жарче, Эва даже расстегнула куртку. Наконец Мор открыл низенькую дверь, и громкий гул хлынул в проем. За порогом вместо пола находилась металлическая плотная сетка. Над ней нависали воронки, уходящие наверх широкими трубами. Мор лёг на пол и прополз вперёд, поманив Эву за собой. Она последовала его примеру. Через ячейки сетки были видны далеко внизу чаши, полные расплавленного металла. Крохотные как муравьи человечки в касках ходили по широким мостикам между ними. Жидкий алый от жара металл лился из чаш в чаны. Гигантские крюки балочных кранов подхватывали их и уносили прочь, к вагонеткам. Зрелище завораживало всеми оттенками красного, оранжевого и жёлтого, и даже туда, где они лежали, поднимался снизу сухой, тяжёлый жар.

После литейного завода они снова долго петляли по темным лестницам и коридорам, пока последний не расширился в огромное помещение. Здесь работали газовые лампы, хоть и не в полную силу. В центре высились огромные бочкообразные цистерны.

— Это системы первичной очистки воды стекольного завода. Она, как видишь, — Мор посветил на прозрачную расширенную секцию между двумя трубками фонарем, — всё равно выходит грязной. И большая её часть направляется обратно в систему охлаждения.

Он повёл Эву дальше, спускаясь следом за трубами, по которым бежала по вода. Уровнем ниже были расположены огромные стеклянные резервуары, куда та с шумом и бульканьем извергалась. Внутри, напоминая слоеный пирог, проходили сетки, на которых Эва с изумлением разглядела тысячи устриц.

— А здесь у нас эксперимент! Биологическая очистка, — Мор залез на скобы, засучил рукав и вытащил из воды ракушку, лежавшую на верхнем ярусе. — Посмотрим-ка… Ага.

Он немного повозился, отпустил моллюска обратно, слез и вложил в ее ладонь маленькую сизую жемчужину. Эва улыбнулась и спрятала ее в карман:

— Никогда бы не подумала… И это ты предлагал мне вместо вылазки наружу?

Мор кивнул и поцеловал ее в лоб.

— Не аристократический променад, но я знал, что тебе понравится.

Руины Валеды оказались именно такими, какими привиделись Касси во сне. Острые силуэты из металла и бетона взмывали к небу среди поросших кривыми соснами высоких скал. За двести одиннадцать лет в них не выросло ни единого дерева, не поселилось никаких зверей, и даже птицы не стали вить гнезд на верхних этажах развалин. Город вызывал ощущение чего-то неправильного, природе несвойственного, чужого, инородного.

Отвратительного? Таки — нет!

Он казался набором из геометрических тел: кубов бетона на которых стояли каркасы параллелепипедов из свай, конусов из труб и треугольников из арматуры. Эти конструкции громоздились друг на друге, валялись на ребрах, стояли на вершинах. Внутри у них проходили трубы, металлические стойки, провода. И было что-то еще. Незримое. Живое. От него кожа покрывалась мурашками, а по позвоночнику пробегал холодок.

День медленно перетекал в вечер. Со вчерашнего утра стояла ясная и холодная погода, но, когда вардо спустились в узкое ущелье, ведущее к заброшенному городу, воздух потеплел и наползли облака. Проезд между скальными склонами оказался черным и гладким — таким ровным, что впору было кататься на паромобиле.

— Это не похоже на обычную дорогу, — Касси даже свесилась с козел что бы рассмотреть получше.

Покрытие выглядело так, словно каменную крошку превратили в пасту и, как маслом, смазали ею землю. Захотелось его потрогать.