Он вылез, замотался в огромное мягкое полотенце и посмотрел в зеркало. Обнаружил на полке бритвенный прибор. Это оказалось весьма кстати. Недельная щетина хоть и прибавляла ему пяток лет, но выглядела неопрятно. В тот момент, когда он критически оценивал результат бритья, кто-то без стука зашел в комнату, и тихо прикрыл дверь. Мор обернулся.

Волосы Эвы были убраны наверх, в пучок, обвитый косой. Только несколько вьющихся прядей спадали на открытую шею. Тяжелый коричневый бархат платья, расшитого по лифу и оборкам мелкими золотыми цветами, подчеркивал хрупкость ее фигуры. Она едва заметно улыбалась, и тогда Мор понял, что стоит с открытым ртом и открытой бритвой в руке. Он убрал опасный прибор и улыбнулся ей в ответ:

— Такой я тебя еще не видел!

— Тс-с-с, говори тише, а то влетит служанкам, которые показали мне, где ты, — она подошла и, привстав на цыпочки, поцеловала его в щеку.

Мор обнял ее и коснулся губами губ. Захотелось раздеть Эву, спешно, неуклюже, как тогда, ночью. Даже под платьем она не носила корсет… Он сдержался. Прическа будет испорчена.

— Ты прекрасна, — шепнул ей Мор и выпустил Эву из объятий.

— И сейчас я помогу тебе соответствовать, — подмигнула она.

— Зря, мои манеры за столом выдадут истинного венси с головой.

— Ну и пусть. Ты же, собственно, и есть венси. Я тебя таким полюбила — и мне наплевать, что будет думать господин Вилридж, его дочь, секретарь, полковник и кто угодно еще.

— Все эти люди будут обедать с нами? — перспектива есть под взглядами толпы презрительных йенцев отбила Мору аппетит.

— А почему нет?! Может будут, может не будут, но они присутствуют в этом доме. И я не смогу с этим…

— И не нужно, — перебил он, натягивая панталоны. — Я и так себя чувствую, словно под материнской опекой.

— А ты прекрати. Общество, особенно такое — йенское высшее общество — та еще гадюшня. Они и друг к другу относятся не намного лучше, чем к тебе. Когда ты сказал полковнику Норди, что поедешь со мной, я поняла, что ты выдержишь. Скоро ты и сам освоишься с умением вежливо хамить.

Она ловко застегнула на нем рубашку. Мор подогнал на себе костюм, выбрал туфли. Эва повязала ему галстук.

— Ты, наверное, рада, что не пришлось прятаться в Стене.

— Отнюдь, кажется, я бы там быстрее освоилась. Но раз уж мы попали в такую ситуацию — придется держаться. Пойдем.

Они спустились вниз, и молчаливая служанка проводила их в столовую. Господин Вилридж стоял у окна и покачивал бокалом, в котором плескалась бурая жидкость. Он обернулся:

— Эва, прекрасно выглядите. Присаживайтесь, — он отодвинул один из стульев, стоявших в ряд вдоль длинного стола. — Мортимер, приношу извинения за свое поведение в холле. У меня было время поразмыслить, и я пришел к выводу, что ваше присутствие при разговоре будет как нельзя даже кстати. Венси произошедшие в Союзе перемены тоже касаются. Так что будем считать вас их представителем, тем более, что вы, как мне доложили, сын мэра сектора и главы Совета Стены. Но есть один нюанс. Я не желаю, чтобы услышанное вами раньше срока покинуло стены моего дома. Поэтому, будьте так добры, Мортимер, отдайте мне ваш жетон-разрешение. Верну, когда сочту, что вы можете нас покинуть.

Мор сжал пальцы в кулаки. Хотя это было бессмысленно. Губернатор не имел права отнимать у него жетон. Это мог бы сделать господин Норди, письменно предъявив ему требование с ограничением. Но ведь Вилриджу ничего не стоит позвать полковника. Это мир йенцев…

— Я вас не знаю, — нашелся Мор. — И не имею оснований вам доверять. А потому поступлю вот как.

Мор вытащил из-за воротника цепочку, расстегнул и вложил медальон в ладонь Эвы.

— Решай сама, можешь отдать господину губернатору.

— Вот бы ей так Союзные города доверяли, — усмехнулся Вилридж. — Это сильно облегчило бы мои задачи. Но вряд ли. Эва!

Он протянул руку.

— А вы мне доверяете, господин Вилридж? — спросила она.

Цепочка дрогнула и устремилась в сторону губернатора. Эва сжала кулак.

— Не особо. Но мне придется. Ладно. Занимайте места, скоро принесут обед. Мы же пока перейдем к делу.

Мор кивнул и сел напротив Эвы, Губернатор занял место во главе стола. Его тарелка была сдвинута в сторону, а место ее занимали бумаги.

— Итак, передо мной лежит письмо от господина Гаррета, Неда Гаррета, бывшего генерала Патрульного корпуса Союза, бывшего главы личной гвардии правительницы Вирджинии, который объявил себя новым главой государства. Нед Гаррет устроил в Йене переворот, убил вашу тетю, — Вилридж посмотрел на Эву. — Примите мои соболезнования снова.

Эва кивнула. Тетю она почти не помнила.

— Так вот, этот самозванец-реформатор, решил, что власти больших домов пора положить конец. Он утверждает, что мистри довели Союз до крайнего упадка, а народ — до нищеты. Поэтому теперь он требует, чтобы все, кто имеет дар, сдались ему и приняли участие в его «реформах». Дар будет изучен, записан в нестеит, после чего те, кто выживет, смогут уйти. Он намеревается возродить традиции Венсийской империи ее же методами. Только вместо венси ему будут помогать в этом простые йенские граждане. Гаррет дал нам на обдумывание его заманчивого предложения неделю. От нее осталось пятьдней. Почему — объясню позже. Не менее интересное предложение сделал новый правитель и Стене. Информация из проверенных источников: он хочет, чтобы венси полностью освободили ему Крессильнский, Монитский и Алумский сектора. Каждый совершеннолетний житель Стены обязан будет отработать на благо нового государства безвозмездно десять лет, а затем получает право жить в любом месте Стены, и получать разрешения на выход. Временные, о постоянных речи не идет вовсе. Если требования не будут выполнены, генерал обещает нам уничтожать по городу в месяц, пока мы не образумимся. Возможности у него есть, что он наглядно продемонстрировал в Стэнвенфе. Стене на наши города, понятное дело, наплевать, поэтому им он пригрозил полным геноцидом.