— И что нам теперь делать? Есть какие-то средства? Вакцины? Лекарства?

Бен уронил голову, уставился на свои брюки, но тут же помотал ею и встрепенулся.

— Ты веришь в Судьбу? Или в бога Творца, Доменик?

— Предлагаешь помолиться, что ли?

— Примерно это. В сейфе я хранил еще кое-что с Гармода. И если против известных мне болезней я могу подобрать средство, то… как ты сам понимаешь, — Эллусеа развел руки в стороны, потом наклонился и поднял на колени свой саквояж. Щелкнули замки. — Чего не знаю, того не лечу. Я сразу почувствовал, что твой звонок как-то связан с тем, что у меня произошло. Вот.

Он извлекал из нутра своей сумки и выставлял на стол флаконы, выкладывал порошки и пилюли. Доменик молча наблюдал, как росла куча пакетов, свертков, пузырьков. В завершение Бен достал круглую блестящую металлическую коробку.

— Там шприцы, — пояснил он, встретившись с Домеником взглядом. — Я могу привить тебя и твоих детей прямо сейчас, от некоторых заболеваний это даст им больше шансов. И конечно я оставлю вам это все. Внутри инструкции, при каких симптомах принимать и в какой дозе. Не волнуйся, я никому не скажу, что случилось. Но у меня будет просьба.

— Ты, — фыркнул мэр, дунув на ус. — Ты действительно полагаешь, что содержимое твоего сейфа… Что начнется эпидемия?

— Да. Возможно даже пандемия. Но мы ничего не можем поделать с этим, Доменик. Разве что взять ноги в руки и бежать из города. Пока сами еще здоровы. Хотя это уже не точно: инкубационный период некоторых болезней может долго проходить без симптомов. Только мне удрать не позволит совесть. И клятва врача. А тебе — закон. И ответственность. Но еще можно спасти кое-кого.

— Кого? — Доменик поднялся, уперся кулаками в стол и наклонился вперед. — Кого?

— Тех, кто уехал из Стэнвенфа до происшествия. Закрой сектора. Никого не пускай. Никого не выпускай. Моя дочь сейчас в Ганфе, и вернется завтра, утренним поездом. Сделай так, чтобы она не попала в город.

Они должны были вот-вот прибыть. Проводник уже стучал к Эве в купе, сообщил, что все идет по расписанию. Она дала юноше пять лидов и отправила с поручением в грузовой вагон, где ее новый конь взволнованно фыркал и копал ногой солому под присмотром Хенри. Ах, какой конь: серый в яблоках ганфский красавец. Как же Эве хотелось вместо пародрома прямо на вокзале оседлать его и умчаться в поля! День так и манил прочь из города! Солнце ласково трогало щеку. Золотые и багряные листья носил легкий южный ветер. Облака в высоком прозрачном небе походили на паутинки. Лететь галопом и ни о чем не думать!

Поезд зашел в тоннель под Стену. Красота за окном сменилась полумраком, запахло дымом. Затем состав задрожал. Шипение пара нарастало, окна заволокло дымкой. Они встали.

Эва взглянула на часы: была четверть одиннадцатого. Все-таки опаздывают. В напряженном ожидании Эва приоткрыла дверь купе. В вагоне висела тяжелая тишина, снаружи продолжал доноситься звук спускаемого пара. Ужасно, когда ты едешь в первом классе одна. Но Ганф — такой край мира. Делать там нечего, и никому туда не нужно. Оттуда, конечно, тоже…

— Юноша! — тихо позвала Эва, а потом, не услышав ответа повторила чуть громче. — Проводник! Юноша! Где вы?

Но он, вероятно, еще не вернулся из грузового вагона. Кровь прилила к вискам. Неприятное ощущение. Вот уж Эва никогда не думала, что может страдать клаустрофобией! Она вышла в коридор, миновала пару пустующих купе, добралась до двери. Состав, наконец, тронулся и медленно пополз вперед. Очень медленно. Эва снова достала часы: десять двадцать. Ужас!

Поезд опять встал. Проводник все не возвращался. Вагон стоял у темной платформы. За мелкой сеткой мерцали крошечные светильники, судя по свету — масляные. Безобразие! Почему никто не хочет извиниться перед ней и сообщить о причинах задержки. Эва открыла дверь и вышла из вагона. Вдалеке у паровоза стоял рабочий и о чем-то жестикулировал машинисту. Слов было не разобрать. Громко гудели вытяжные шахты, убирая дым и пар. Из окна соседнего вагона второго класса высунулась голова мальчика.

— Что там? — громким шепотом спросил он у Эвы.

— Сама не знаю, — она пожала плечами и направилась в конец поезда.

Конь и Хенри в последнем прицепленном вагоне. И проводник, наверное, там же. Платформа была неровной, словно наспех сваренной из железных плит, между которыми зияли широкие щели. Эва миновала следующий вагон — грузовой, потом еще один. У него тоже не оказалось окон. За ними был прицеплен синий — почтовый. Тут перрон закончился глухой стеной. Последнему вагону не хватило длины платформы — он остался в тоннеле.

Когда Эва развернулась, чтобы пойти назад, паровоз издал отрывистый гудок, спустил пар и тронулся с места.

— Стойте, — негромко произнесла она, замешкалась, а после поспешила догонять пассажирский вагон

Состав продолжал набирать ход. Пара стало больше, к нему примешался дым.

— Эй, стойте! — на этот раз крикнула Эва.

Нога ее провалилась ниже уровня платформы. Вытянув вперед руки, Эва рухнула ничком. Когда она смогла освободить сапог из щели и поднялась, последний желтый вагон состава уже нырял под свод тоннеля. Лодыжка заныла. Где-то хлопнула металлическая дверь.