Касси и половины не поняла в Эвиной речи, но, когда услышала про шансы, решила уточнить:

— И как долго вы будете менять рецептуру?

— Уже поменяли. Ввели новой партии зараженных свинок. Но нужно дождаться результатов эксперимента. Это где-то месяц. Я частенько бываю в виварии, и пока все идет отлично.

— За месяц папа может умереть, — расстроилась Касси. — Или оглохнуть, если выживет. Это у вас всегда так долго? Эксперименты?

— Это еще недолго, — печально вздохнула Эва. — И без гарантий, что последствия не проявятся позже. Фармация — сложная наука, все и яд, и лекарство одновременно.

— И где-таки вы берете болеющих свиней?

— Не свиней, что ты! Свинки морикус — это маленькие такие пушистые животные с Южного Архипелага. Мы их сами заражаем.

— Жестоко, — поморщилась Касси. — Они ж страдают. Хорошо-таки с машинами работать: если что-то неправильно сделаешь — рванет или отвалится в первой же поездке! Ну, или на край, с места не тронется.

Она решила сменить тему. Если сейчас о папе думать, то и вовсе тоскливо станет. Родители гнут спины в шахте из-за нее. Впрочем, о работе она тоже зря-таки начала: какая теперь работа, со сломанной-то рукой? Выгонит ее мастер. За то, что пропала без предупреждения, а вернулась — нетрудоспособная.

— У тебя было в сумке что-то ценное, кроме разрешения?

К чему йенка клонит? Хм, если они видели Стефановы бумаги, то плохи ее дела. Но признаваться Касси не станет. Нет. Подкинули. Ничего не знает. Это не ее.

— Н-нет. Всякое барахло. Ну, там, ключ, расческа, проволоки моток. Так, — она махнула рукой.

— А ты сможешь попасть домой без ключа?

— А, да не тот ключ, — Касси хохотнула. — Гаечный. А от комнаты я всегда у комендантки оставляю. Я в общем блоке живу. Это такая квартира, где чужие люди в комнатах, а кухня общая.

— Зачем ты носишь с собой гаечный ключ?

— Ну, я в автомастерской работаю, в Стене. Но еще-таки на выездах. Кстати, в «Детриях» тоже разбираюсь. Ремонтировала. У меня вообще талант. А вам тут не нужен свой механик?

— Дома — нет, мы обычно вызываем кого-то, или отправляем машину в мастерскую. Но, кстати, раз так — я скажу папе. У него два собственных гоночных автомобиля, оборудованный гараж. Там «Хаденс», который собран на заказ, и «Мартия супри». Мы регулярно участвуем в больших заездах. Не сами, конечно, за нас выступает гонщик, Виктор Дименс. Слышала о нем?

— Ого! — у Касси пересохло в горле.

О Дименсе она читала в газетах. Там его называли «парнем-быстрее-ветра» и еще «прожигателем-газа-и-жизни». И прочили первое место на Великой Гонке Архипелагов в следующем году.

Может, вот ее шанс? Эй, Творец, это ты специально-таки подстроил, чтобы меня сбили?

Даже если восстание завершится победой венси, работать-то все равно придется. А хороших нанимателей еще поискать. И место, где бы тебя не унижали уроженцев Стены — сущая редкость. И знаменитый гонщик, у которого можно взять автограф, не стоя в очереди.

— Хочешь, я тебе и книг принесу? У нас огромная библиотека. Я бы сводила тебя, но может приехать Карл. Прости, — Эва затеребила золотой браслет на запястье. — Это мой брат, он — полковник патрульного корпуса. И у него профессиональная деформация. По поводу венси… Он… Не очень терпим. Это…

— Да не объясняй. У большей части города «формация» по отношению к стенским. Мы привыкли уже. Это вы с твоим папой слишком добрые. Мне прям-таки даже странно. Принеси мне что-нибудь про путешествия. Говорят, бывают такие большие альбомы с картинами других городов. Если есть.

— О, конечно, — Эва поднялась. — Путеводителей полно. Хочешь про Восточный Архипелаг? У них там повсюду степи и древние руины. На юге живут оседло и растят рис, а на севере кочуют и пасут кылаги — лохматых лошадей. Города у них, правда, всего два. И очень странные традиции. Подойдет?

Касси закивала. Ну, такого альбома она в Стене точно не посмотрит.

В серых балахонах из парусины по бескрайней степи бредут две маленькие женщины. Небо над их головами багряно-розовое, как цветки альгына, облака лилово-черные, как гривы лохматых кылаги. Пахнет мокрой землей и преющей травой. Простор полнится одиночеством. Он бескрайний, он бесприютный. И от горизонта до горизонта, отражаясь от невидимых глазу препятствий, носится в воздухе едва слышный стон ветряных колокольцев.

Силы женщин на исходе. Вот одна из, та, что повыше, падает, вытянув руки вперед. Ложится в зеленое море, шарит ладонями у самой земли. А вторая, худенькая, бледная, встает рядом на колени. И первая показывает ей камень. Круглый белый диск с тремя ровными дырками на одном конце и треугольным сколом на другом. А вторая — кивает, трет рукой лоб. Оставляет на нем темные полосы грязи.

Та, что держит камень, Касси не знакома. Но степи — ее родина. Глаза женщины узкие, раскосые, серые, и блестят, как сталь. Брови изломаны, как крыша дома. На щеке у женщины шрам. Она жестикулирует, когда объясняет что-то спутнице.