системе. Есть люди, относящиеся ко мне...

Ее подруга быстро вдохнула.

— О, моя дорогая.

Они уставились друг друга, проговорив взглядом тысячи слов, при этом молча.

— Может тебе открыться перед ним? Расскажи ему все.Возможно, он найдет способ все

скрыть?

Лондон отрицательно покачала головой.

— Если он узнает, то придет в ужас. Он— воплощение американской мечты. Его мир, где

преданность нации не подлежит сомнению. Скандал на сексуальной почве — это одно, а

связь с внешними врагами— это совсем другое. Не думаю, что узнав мое прошлом,он по-

прежнему будет иметь со мной отношения.

— По крайней мере дай ему шанс?

— Нет, — ответила она лаконично. — Я не лелею надежды.

Надежда представляла наиболее опасную угрозудля ее сердца, и надежда очень хотела в

нем поселиться, дай только шанс.

— Какого хрена ты делаешь, Маркус?

Дерек смотрел на своего младшего брата, стоящего соспущенными брюками,

болтающимися у щиколоток, и двигающего бедрами между слишком голыми ногами

Рене. Он незапланированноприехал в офис, и теперь очень хотел бы стереть из памяти, то

крушение поезда, которое разворачивалось прямо перед ним.

— Господи, Дерек,— зарычал Маркус, притягивая к себе Рене, чтобы как-то прикрыть ее

наполовину одетое тело. — Ты не можешь дать нам минутку?

Дерек развернулся, направляясь к двери.

— Я выйду сейчас из комнаты. Дай мне знать, когда я смогу войти, — он вышел в

коридор и прислонился к противоположной стене, задрав голову и глядя на холодный

мрамор стен. Господи. Словно у него не было других проблем на данный момент. Как с

ним мог поступить так Маркус именно сейчас? Он же сказал ему в недвусмысленных

выражениях, не приближаться к Рене. Маркус не возвращался вот уже несколько секунд,

поэтому у Дерекабыло время подумать, что ему придется предпринять по отношению к

Рене, чтобы ей не было так больно, когда его брат исчезнет с ее горизонта. Не дай Бог,

Рене решит уволиться, он отчаянно нуждался в ней, чтобы работа оставалась такой же

бесперебойной, особенно в середине этой заварухи, в которую он влип, а Рене прекрасно

удавалось с этим со всем справляться.

Дверь открылась, и появился Маркус.

— Послушай,— сказал он, — это все моя…

— Ты чертовски прав,— воскликнул Дерек, тыча ему в грудь. — В мой офис. Сейчас

же.— Он прошагал мимо Маркуса, Рене неподвижно стояла в центре приемной со

спутанными волосамии мокрыми глазами от слез.

— Садитесь, — сказал он ей, его голос прозвучал жестче, чем ему хотелось на самом деле.

— Мы поговорим через несколько минут.

Тридцать минут спустя он все еще орал на Маркуса и чувствовал, как у него зашкаливает

артериальное давление.

— Она может выставить иск за сексуальное домогательство, и мы оба пойдем в суд. Я не

могу поверить, что ты поступил так безответственно, причем именно сейчас. В мире нет

такой женщины, из-за которой стоило бы так разрушатьсвою карьеру, Маркус. Господи,

ради Христа, — почему-то в глубине его сознания прозвучала ирония самого заявления,

но Дерек был слишком зол, для решения собственных неувязок. Ему хотелось ударить

что-то или кого-то.

Дерек отвернулся и засунул руки в карманы, изо всех сил стараясь сохранить контроль.

Он чувствовал себя преданным, причем единственным человеком, которому готов был

подставить свою спину. Он дал Маркусу все, еще с детства, он покупал ему все, что он

хотел или в чем-то нуждался. И единственное, что он попросил взамен — лояльности.

Теперь Маркус ударил его в спину. Было больно, и время совершенно не подходящее,

самое ужасное время.

Маркус тихо произнес:

— Она не собирается подавать на нас в суд за сексуальные домогательства.

— И откуда ты это знаешь?

— Потому что все не так.

— Ты трахал ее в моей приемной. На что именно это похоже?— зарычал Дерек.

Маркус стоял перед ним с покрасневшим лицом и у него тряслись руки. Дерек так далеко

углубился в свою боль, что не видел предупреждающие знаки.